Онлайн книга «Забытый дом»
|
Думаю, что этот виток игры был задуман Ред уже не от скуки, а для того, чтобы доказать себе свою значимость, продемонстрировать миру свою неуязвимую преступную натуру, возможность возвыситься над теми, кто будет ломать голову над тем, что же произошло на самом деле. Ну и, возможно, все-таки для того, чтобы проверить и на этот раз свою неприкасаемость и неуязвимость. Но это я сейчас пытаюсь облачить в слова ее состояние, желания, мотивы ее поведения, но что там происходит в ее больных, зараженных душевной болью, мозгах — кто может знать? Она переполнена тайнами, она постоянно о чем-то думает, планирует, и какие бы цели ни были ею достигнуты, ей всегда мало. На многие вопросы она мне не отвечает, лишь загадочно улыбается. Возможно, когда она привозила меня в Чернеть, в тот день, когда мы с ней создавали декорации моего там пребывания, она не случайно толкнула меня как раз в тот момент, когда я резала хлеб, делая нам бутерброды, и я сильно порезалась. Она сделала вид, что очень за меня переживает. Кто ее знает? Может, она просто хотела увидеть, как выглядит моя кровь на той простынке, которую она достала из сумки, чтобы приложить к порезу и остановить кровь… А может, она снова что-то задумала. Я же в тот момент молила Бога только об одном — чтобы она не прирезала меня там окончательно… С нее станется… Я должна уйти, оторваться от нее. Вернуться домой, обнять маму. Но что будет со мной потом? Ред не станет молчать. Она расскажет о том, как мы планировали убийство Веры Семеновны, как я заманила на дачу наследника, которого она там и убила, как мы ограбили его, забрали все, что было в банковской ячейке… Моя мама… Несчастье накроет ее с головой… лучше уж мне на самом деле умереть…» 28. Февраль 2025 г. Ред День был солнечный и теплый. Словно не февраль, а март или даже апрель. Двадцать восьмое число, плюс три градуса… Всего лишь плюс три, но почему же так тепло и даже жарко? Может, это происходит только с ней, а остальные мерзнут, кутаясь в шарфы? На ней была красная меховая куртка, черные брюки. Волосы ей уложили в салоне, сделали маникюр. Она никогда еще так не нервничала. Это был вирус, это была болезнь, это было колдовство, зависимость — все то, чего она так боялась, не хотела, чему противилась, не предполагая, как же это сладко… Она вспоминала его лицо, руки, губы. Как же он нежно обнимал ее, как успокаивал, говорил, что надо верить в то, что Таня жива, что просто, возможно, в кого-то влюбилась и сбежала с каким-нибудь парнем. А Ред так вжилась в эту роль, что ей казалось, будто бы Блу и правда умерла. Но как умерла? Вот здесь фантазия тормозила. Умереть Блу могла только одним-единственным способом — Ред планировала проколоть ее сердце вязальной спицей, такой длинной спицей, которая вошла бы аккуратно между ребер, как в масло… Пока Блу будет спать. Она даже ничего не почувствует. Или нет, не в сердце. Что, если она промахнется, Блу проснется и увидит ее со спицей в руке, обожжет своим предсмертным взглядом… Надо дать ей на ночь снотворное, тем более что в последнее время она глушит его постоянно, говорит, что ее мучают во сне кошмары. А после таблеток она спит как убитая. Надо проколоть живот, найти нижнюю полую вену, и тогда из спящей Блу в брюшную полость выльется несколько литров крови. И она тихо умрет во сне. |