Книга Стамбул. Подслушанное убийство, страница 126 – Анна Орехова

По пути на кухню Мехмет заглянул в коридор — Ловкина по-прежнему сидела на скамейке, прислонив голову к стене. Похоже, уснула. Каждый по своему переживает стресс: кто-то мечется из угла в угол, кто-то ругается и качает права, кто-то покорно ждет своего часа. Эта вот отключилась — не самый плохой вариант.

Могла бы спать с бо́льшим комфортом, но сама сделала выбор: заартачилась, отказалась отвечать, вот и сидит четвертый час в участке, ожидая допроса. Адвоката она нашла: позвонила отцу в Россию, тот подключил связи и раздобыл защитника. Так что он в пути, едет из Бурсы. Пусть едет, Мехмет никуда не спешил, не ему же спать на банкетке в коридоре.

Он кивнул дежурному, приглядывающему за Ловкиной, зашел на кухню, включил чайник. Подумал немного и достал из шкафчика упаковку шоколадных кексов. Тяжелый выдался день: обыск, допрос Манчини, вся эта возня с Ловкиной. Надо взбодриться и проанализировать новую информацию, попытаться найти порядок в хаосе разрозненных данных.

Прежде всего Мехмета интересовал токен. Он рассматривал два варианта: либо его и в самом деле подбросили Авдеевой, либо она ведет какую-то хитрую игру. В первом случае в ходе обыска могли обнаружиться новые улики — вдруг тот, кто подложил токен, следил за Авдеевой? Еще одна скрытая камера Мехмета бы не удивила. Во втором случае он рассчитывал найти свидетельства того, что Авдеева шпионила за Сантос: провода, роутер, файлы. Увы, в ее вещах ничего не нашли, вся надежда на ноутбук и телефон, которые изучают айтишники.

Допрос Манчини не пролил света на историю с токеном, зато усилил подозрения против Ловкиной и протянул новую ниточку, которую Мехмет планировал прощупать. Проблема в том, что показания итальянца не отличались надежностью. Возможно, допрос бармена и обыск корабля хоть что-то прояснят, но этим занимается наркоотдел, их сфера.

Что до Ловкиной… слишком всё вовремя, слишком всё очевидно. И в то же время прямых улик нет. Как там говорят американцы? Если слышишь стук копыт, сначала думай о лошади, только потом — о зебре. Этого правила Мехмет придерживался в большинстве расследований: самое очевидное решение обычно верное. Значит, Ловкину нужно переносить во главу списка подозреваемых. Она — та самая лошадь, чьи копыта отбивают нестройный ритм:

Цок-цок-цок, есть мотив для убийства,

Цок-цок-цок, алиби нет,

Цок-цок-цок, была возможность,

Цок-цок-цок, на кроссовках кровь.

Ее обнаружили у тела, она могла установить камеру в комнате Сантос, могла подложить токен Авдеевой. Зачем? Решила перестраховаться. Подбросила устройство в сумку к соседке: вынесет с корабля — хорошо, попадется полиции — жаль, но лучше так, чем самой оказаться под подозрением. Дальше дело техники: забрать у Авдеевой токен, войти в аккаунт Сантос и украсть криптовалюту. Это уже другой мотив, но тоже вполне вероятный.

Однако, как это часто бывает, что-то пошло не так: Авдеева перепрятала токен, а потом и вовсе отнесла в полицию.

Версия вырисовывалась стройная, но Мехмет не мог отделаться от ощущения, что его водят за нос, маскируя зебру под лошадь. Возможно, другой инспектор уже бы заглотил наживку, но Мехмет знал: при должном ракурсе пара черно-белых полос рано или поздно проявятся.

Или же он делает из блохи верблюда и пытается разглядеть то, чего на самом деле нет.