Книга Невеста Василевса, страница 99 – Надежда Салтанова

— Убирайся отсюда! — гневно воскликнул Панкратий. — Ты, аптекарша, в каждую дыру пролезешь.

— Ты?! — Нина едва могла говорить от ярости и ужаса. — Как посмел ты нарушить клятву? Императорский лекарь! Мясник-убийца!

Она держала нож низко, пряча в складках плаща, как ее учил воин-фатимид. Нина предполагала, что Панкратий сейчас бросится на нее и она сможет его хотя бы ранить, если силы убить эту тушу у нее не достанет. Но тот отвернулся и рявкнул:

— Убирайся и дай мне доделать начатое! — Глянул на лежащую на столе, пробормотал. — Пока она в беспамятстве, хоть не будет чувствовать боли.

— Отпусти Дарию сейчас же! — У Нины от ярости прерывалось дыхание, она шагнула к нему.

Он бросил на нее мрачный взгляд и пробормотал:

— Ее зовут Ксанта. — Лекарь повернулся к распростертой на столе обнаженной по пояс женщине, продолжая прерванную работу. — Теперь говори, что тебе здесь надо?!

Нина бросилась к столу и взглянула на лицо несчастной, лежащей на столе. Она была бледна, глаза ее закатились. Это была не Дария, не Марфа. Это была одна из патрикий императрицы, красавица Ксанта. Нина торопливо достала полированную пластину из серебра и поднесла к губам женщины. На гладкой поверхности появилось облачко. Аптекарша отошла и устало опустилась на скамью. Ярость улетучилась, сменившись слабостью. Она ошарашенно произнесла:

— Так ты, почтенный Панкратий, незаконным делом занимаешься? Убираешь дитя из чрева? А если она у тебя кровью истечет?

— Другие не истекали, и эта не истечет. Или ты думаешь, я первый раз помогаю таким вот попавшим от глупости и похоти в беду?

Нина растерянно молчала. Такие деяния запрещены и церковью, и законом. Она никогда не готовила изгоняющих плод снадобий. Навредить боялась. А этот — железным прутом у женщины в нутре орудует, да еще и признается, что не впервые.

Панкратий закончил свое неблагое дело, вытер холстиной инструменты, поблескивающие в сиянии светильников, расставленных по комнатке. Прикрыв туникой ноги девушки, легко подхватил ее и отнес на скамью. Нина поддержала голову несчастной, положив под нее свернутую шелковую столу, лежащую на сундуке рядом. Едва Панкратий сделал шаг назад, Нина, не спуская с него глаз, подошла к лежащей и снова проверила дыхание.

Лекарь собрал со стола медные петли разной длины, плоскую ложку на длинной ручке, крючки, обтер от крови чистой тряпицей. Сложил в небольшой плоский сундук. Повернулся к Нине:

— Ну что, насмотрелась? Она поправится. Крови много не потеряет, разве что немного больше, чем в регулы. Отвечай, как ты сюда попала? — Он намочил холстину в бадейке, стоящей под столом, принялся отмывать стол.

Нина опустила глаза. Мысли метались в голове, получается, она теперь знает тайну лекаря. Но стоит ли выдавать ему свою?

— Я тебя искала. Хотела просить проведать декарха, которому ты ногу отнял на днях. Я делаю, что могу, но я же не лекарь. Боюсь, как бы ему хуже не стало.

— Спохватилась. Я уже проверял этого горлопана. Он посмел еще мне пенять, что я не умею перевязывать. Сказал, что Нина-аптекарша лучше меня все знает. — Панкратий фыркнул. — Значит, ты в воинские службы ходишь да ночи у декарха проводишь? И не боишься, что о тебе говорить будут?

— Мне бояться нечего. Про меня слухи только немой не пересказал. Ты вон девицам между ног крючьями орудуешь — не боишься же ни закона, ни молвы!