Книга Секрет Аладдина, страница 36 – Елена Логунова

Неизменно вежливая Трошкина улыбнулась ему и сказала:

— Здравствуйте, — по-русски, прежде мы уже выяснили, что он кое-как общается на нашем родном языке. — Не могли бы вы нам помочь?

— Что хочэшь?

— Скажите, пожалуйста, мы пока единственные гости отеля или тут сейчас живет еще кто-то? — не смущаясь неприветливостью дядьки, спросила Алка.

Мне стало понятно, какая ее идея привела нас к этому недружелюбному господину: подруга придумала не бегать ночью вокруг отеля, высматривая светящееся окно, а просто узнать у персонала, в каком еще апарте кто-то живет.

— Нэ понимай.

— Слишком сложная конструкция, — буркнула Алка и повторила свой вопрос по-английски, но и это не помогло.

Неправильный портье делал глаза агатовыми пуговицами и повторял свой «нэ понимай».

— Очень странно, — досадливо заметила Алка, когда мы оставили дядьку в покое и вышли на улицу. — Бакшиш за то, что дождался нашего позднего прибытия, он просил по-русски и развернутыми предложениями.

— Возможно, то были заученные фразы, — предположила я. — А так-то он по-нашему ни бум-бум.

Мы стояли на мраморном крыльце, оглядывая залитые предвечерним солнцем окрестности.

В отеле с его толстыми стенами и закрытыми из-за холодного ветра окнами было тихо, как в гробнице, а на улице начиналось оживление: близился ифтар — первый прием пищи после дневного поста. Как только сядет солнце, то есть сразу после очередной молитвы, мусульмане начнут есть и пить.

В уличном кафе на другой стороне улицы стояли наготове большие закрытые кастрюли и стопки тарелок. За столиками уже сидели мужчины, истомленные постом и дневной жарой. Выглядело это странно и даже немного пугающе: хмурые молчаливые люди, замершие за совершенно пустыми столами.

Алка отвернулась и тихо ахнула:

— Смотри, Инка, кто у нас тут!

Я посмотрела и не ахнула, а вздохнула.

У нас тут был верблюд. Белый, отчетливо выделяющийся на фоне целого водопада алых цветов, выплеснувшихся через забор.

По белому верблюду гуляли темные тени пальмовых веток, раскачиваемых ветром, и картинка была бы яркая и волшебная, если бы ее не портили отдельные некрасивые детали.

Во-первых, верблюд был прикован к стволу пальмы тяжелой ржавой цепью, и та уже оставила на его ноге застарелый след. Во-вторых, на морде животного тоже видны были рубцы и шрамы.

— Бедняжка! — Добрячка Трошкина слетела с крыльца и подошла к верблюду, остановившись, впрочем, на безопасном расстоянии в паре метров.

— Мы не будем освобождать из плена верблюда, — сразу предупредила я, прекрасно зная свою подругу.

— Почему это?

— У него есть хозяин.

— А у нас нет инструментов, — с сожалением сказала Алка. Аргумент про хозяина она пропустила мимо ушей. — Тогда давай его хотя бы накормим.

Я в сильном сомнении посмотрела на верблюда. Тот стоял, полуприкрыв глаза тяжелыми веками с длинными белесыми ресницами, и что-то размеренно жевал.

— По-моему, он уже что-то ест.

— Да что он там ест! — Трошкина всплеснула руками, замерла, почесалаподбородок — задумалась: — Да, а что же он ест? Чем питаются верблюды, ты не знаешь?

— Верблюжьими колючками? — предположила я.

— Бедняжка! — повторила подруга, уже плаксиво кривясь. — Сидит на цепи и ест колючки, какая печальная участь! Мы непременно должны как-то скрасить ему жизнь. — Она деловито огляделась и снова куда-то побежала.