Книга Ложка яда для носорога, страница 90 – Анастасия Хомина

— Спасибо, что согласились, — поблагодарил Никулин.

— Мне не сложно, — скромно отмахнулась я.

— Здесь документы, которые нужно передать Коле, а здесь адрес, — протянул он мне папку и лист бумаги.

— Хорошо, — кивнула я, читая адрес.

— Леночка, вы нас очень выручили. Если вам что-то понадобится, то не стесняйтесь обращаться, — улыбнулся Виктор Петрович.

В такие моменты мужчина совсем не вязался с образом кровожадного преступника, который готов идти по головам, чтобы добиться успеха в собственном деле.

— Хорошо, — снова ответила я и направилась к выходу.

Дел сегодня много, а время медленно подбирается к обеду. Нужно поторопиться, если хочу попасть к Ване.

— До свидания, — опомнилась я у дверей.

— До свидания, — снова улыбнулся Виктор Петрович.

Улица, на которой проживал Николай, ничем не отличалась от большинства старых районов Москвы. Серые блочные многоэтажки и старые детские площадки. Дом коллеги стоял чуть обособленно, и казалось, что не имеет никакого отношения к району. А вот в подъезде, на удивление, было чисто и уютно. Стараниями соседей площадки между этажами были заставлены цветами в разноцветных кадках и придавали красок унылому серому освещению.

Как я буду действовать, чтобы вывести Николая на чистую воду, так и не придумала, поэтому просто позвонила в тридцать первую квартиру, решив действовать по обстоятельствам, и услышала за дверью звонкий возглас:

— Коленька, кто там?

— Мамуль, это ко мне, — раздался голос коллеги, и дверь распахнулась.

— Здравствуйте, — потупила я глазки.

— Добрый день, Леночка. Спасибо вам большое за помощь. Проходите, пожалуйста, — добродушно предложил Николай.

Я протиснулась в узкую, но чистую прихожую.

— Давайте я вас хоть чаем угощу. Наверняка из-за меня потратили массу времени, — предложил мужчина.

— Лучше кофе, — попросила я, снимая кроссовки.

Николай достал из шкафчика белые тапочки и протянул мне. Они были настолько чистыми и белоснежными, что я невольно залюбовалась, но под ожидающим взглядом мужчины поспешила натянуть их на ноги. Мы прошли на небольшую уютную кухню. Повсюду царила чистота и порядок: на плите стояла вымытая до блеска кастрюлька, на столе — кристально чистый графин с питьевой водой, а в мойке не было и намека на грязную посуду.

— У вас хозяйственная жена, — невольно вырвалось у меня.

— Я не женат, — улыбнулся Николай. — С чего вы сделали такие выводы?

Я удивленно заморгала, наблюдая, как мужчина ставит турку с кофе на плиту.

— У вас так чисто и уютно, — смущенно призналась я и покраснела.

— Разве это зависит от наличия жены? — еще шире улыбнулся мужчина.

— Нет, но…

В своем доме такого образцового порядка я не видела никогда. Стоит мне взяться за швабру, пылесос и привести все в надлежащий вид, как буквально через час от трудов не остается и следа. Тут и там появляется разбросанная одежда, обувь, игрушки. Столы покрываются слоем крошек и оберток от конфет, а про ванную я вообще молчу. Стоит только отдраить сантехнику до блеска, как кто-нибудь обязательно заявится грязный с головы до пят и убьет все мои старания брызгами грязи.

Николай понял меня без слов, он тепло улыбнулся и пояснил:

— Мама меня растила одна и очень много работала, чтобы я не чувствовал себя обделенным. Не знаю, как это ей удавалось, но вниманием и любовью я был окружен постоянно. Рано понял, что мама сильно устает, разрываясь между тремя работами и заботой обо мне, а еще ей надо убрать квартиру и приготовить поесть. Лет с шести я самостоятельно мог сварить макароны, пожарить яичницу и даже умел варить простой суп. Каждый раз, видя улыбку на ее лице, я хотел сделать еще что-то полезное. Так я научился мыть полы, вытирать пыль, пылесосить и стирать. У нас не было стиральной машинки, и я как мог это делал руками. Однажды, проснувшись среди ночи, я услышал плеск в ванной и заглянул в щель. Мама перестирывала за мной школьную рубашку, хотя вечером хвалила безупречную работу. Я тогда пообещал себе, что научусь делать все настолько идеально, чтобы маме не пришлось после меня переделывать. И чем больше я старался, тем лучше получалось. Я видел в ее глазах гордость за сына, мне всегдахотелось быть для нее еще лучше, — в глазах мужчины было столько тепла, что можно было утонуть. — Когда в четырнадцать лет одноклассники начали засматриваться на девочек, я думал совершенно о другом. Нашел первую подработку недалеко от школы и каждый день после уроков мчался зарабатывать деньги. Как сейчас помню два совмещенных гаража, где трудились два брата. Они брались ремонтировать машины, а я напросился к ним в качестве «принеси-подай-убери». Первое время было очень сложно, но я быстро освоился и разобрался в хитрых инструментах. Парни были мной довольны и признались, что сами не поняли, как я их уболтал, чтобы меня взяли помощником, но ни разу об этом не пожалели. А самое счастливое воспоминание того времени — как я принес домой свою первую зарплату. Конечно, это были небольшие деньги, но я так был горд собой. Как сейчас помню, в глазах мамы стояли слезы непонимания. Она и помыслить не могла, что я тайком где-то подрабатываю, чтобы облегчить ее участь. Единственное, за что она беспокоилась, чтобы я не забросил школу, но я не собирался этого делать, прекрасно понимая, что образование лишним не будет. Отличником никогда не был, скорее, твердым хорошистом, и знал: чтобы пробиться в люди, придется постараться. После девятого класса я поступил в колледж, отучился на автомеханика, связал с этим свою жизнь и ни разу не пожалел.