Книга Один в поле клоун, страница 116 – Анастасия Хомина

— Тогда остаются подчиненные отца. Кто? Лиля, Катя, Даша, Владимир или может все-таки Ксения? — нагло ухмыльнулся он, внимательно следя за моей реакцией. — Может вы пришли просить отца, чтобы он ее помиловал?

Мои глаза заслала белая пелена. Какой мерзавец. Готов подставить совершенно не знакомых людей, лишь бы остаться безнаказанным. Теперь у меня не оставалось ни грамма сомнений в его причастности к преступлению. С трудом проглотив конфету, я вскочила с кресла и гневно выплюнула то, что говорить совершенно не собиралась.

— Да как ты смеешь обвинять людей, которые честным и тяжёлым трудом зарабатывают себе на кусокхлеба. Ты ненавидишь отца и только ждал, как можно ему подгадить. Знал, что потеря любимого автомобиля сделаем ему больно, поэтому и угнал ее. Что ты с ней сделал? Продал? Утопил в болоте или просто кинул где-нибудь в лесу?

Я тяжело дышала от такого красноречия, но не отводила взбешённого взгляда от наглого лица мерзавца.

— Как вы смеете? — взвизгнула Анна. — Как вы смеете обвинять Пашу в таком?

— Я не права? — обернулась я к девушке. — Или это была твоя идея? Ты ненавидишь Владлена ещё больше, чем твой брат. Ведь помимо отсутствия отцовского внимания тебе приходилось заботиться не только о себе, но и о брате. Так может это была твоя идея? И я ошиблась лишь в выводах кто главный подстрекатель?

— Не тронь Аню, су…, — взбешенно рявкнул Павел. — Она единственная кто всегда любил и заботился обо мне.

— А как же бабушка? Она вас любит как родных внуков, — пропустила я мимо ушей его хамство.

— Она всегда на стороне отца. "Как он сказал, так и будет", — передразнил он Галину Андреевну.

— Какие же вы неблагодарные, — устало покачала я головой.

— Заткнись, ты ничего не знаешь о нас и нашей жизни. О том, как нам пришлось тяжело в детстве без грамма любви, — прошипела побледневшая Анна.

— Вы не хотели замечать любовь, а она вас окружала. Просто каждый делает это как умеет. Вы сами виноваты в том, что не захотели увидеть ее и принять в том виде, в котором её вам дарили, — выплюнула я ей в лицо.

— Заткнись су…, — сузил глаза Павел.

— Повторяешься, — устало пробормотала я. Что это со мной? Ощущение, что все силы меня покинули. Неужели этот разговор так сказался на моем самочувствии. Я рухнула в кресло и начала отключаться.

— Ты ответишь за то, что влезла не в свое дело, — прошипел мне прямо в лицо Павел и свет померк.

В ушах раздался звук перфоратора. Вернее мне только казалось, что это шумит инструмент. На самом деле гудело у меня в голове. Глаза, под тяжестью век, никак не желали открываться. Где я? Что со мной? Тело подпрыгивало на каких-то кочках. В позвоночник словно воткнули палку. Руки и ноги затекли. Меня куда-то везут? Вопросов было тьма. Вот только ответов на них не было. Сквозь шум я уловила слабые звуки разговора.

— Что ты ей подмешала? — довольно спросил Павел.

— Добавила в шоколад медицинскую начинку, — истерично хохотнула Аня.

— Может она от нее загнётся? — с надеждой буркнул младший Суханов.

— Вряд ли, — с сожалением вздохнула девушка. — У меня было только две ампулы. Пришлось их разделить между всеми конфетами. Было бы подозрительно, если бы я принесла только несколько шоколадок.

— Черт, — с сожалением выругался Павел.

— Куда ты едешь?

— Туда же где избавился от тех искушенных тварей. Алчные сучки заслужили такой участи. Им, видите ли, понравилась папашина машина. Строили мне глазки, отвешивали комплименты, вешались мне на шею. Хотели оказаться в шоколаде, а оказались в болоте. Туда им самая и дорога, — он истерично расхохотался.