Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 73 – Бенджамин Гилмер

Было видно, что Сара немного нервничает. Мы отдали этой истории больше полугода, и она беспокоилась, что ответ мы так и не найдем. Ей было трудно согласиться с моим инстинктивным чувством, что с Винсом действительно очень неладно и его разум стал жертвой какого-то очень сильного воздействия. Мои предположения объясняли изменения в его поведении, но оставляли почву для сомнений. Сара – профессиональная журналистка. Ей нужны были доказательства – четкие и сухие факты, связывающие воедино всю эту историю. К тому же у нас не было однозначного представления о том, что даст подобный диагноз.

– Ты права. Надеюсь, у него не найдут эту штуку, – согласился я. – Неизвестно, что хуже – пожизненный срок или безвременная мучительная смерть от этой болезни.

Мы рассказали Винсу о нашей догадке, и, хотя как врач он знал о болезни Хантингтона, у меня не было полной уверенности в том, что он действительно все понял. То ли он продолжал цепляться за идею о своем «серотониновом мозге», то ли просто не сумел посмотреть в лицо возможности смертельного диагноза. Так или иначе, мы с Сарой решили, что не стоит разговаривать с ним на эту тему до результатов генетического исследования. Совсем недавно он замышлял самоубийство, и мы не хотели рисковать еще одной попыткой.

Упорная привязанность Винса к его теории «серотонинового мозга» заставила меня задуматься о роли предубеждений в диагностике. На медицинских факультетах будущих врачей учат придерживаться доказательного подхода к диагнозу – доверять данным собственного объективного осмотра и прислушиваться к тому, что говорят о своем организме пациенты. Но для осмысления этой информации врачи должны развивать своеобразную клиническую интуицию. Годы врачебной работы и тысячи пациентов учат их распознавать закономерности. Они начинают оперировать шаблонами различных болезней и курсов лечения, по сути, предубеждениями, которые позволяют им успешно осмысливать миллионы воспоминаний в режиме реального времени.

Заранее сформированные мнения ускоряют работу мысли. Они призваны упрощать принятие осознанных решений, способствуют успешной работе, и не только в медицине, а в любой области. Каждый из нас обучает свой мозг особым способам восприятия окружающей действительности.

Заранее сформированные мнения бывают полезны в медицине. Но порой они становятся необъективными и мешают увидеть истину. Можно быть в полной уверенности, что 35-летний мужчина жалуется на увеличенный лимфоузел, потому что подцепил вирус, хотя на самом деле у него лимфома Ходжкина. За фасадом сияющей улыбки и веселого настроения круглого отличника могут скрываться признаки хронической депрессии.

Винс считал причиной своих мучений синдром отмены СИОЗС и не допускал, что это может быть нечто гораздо худшее.

Я уже знал, какую роль сыграли предубеждения в суде над Винсом. Все участники процесса были настроены определенным образом с самого начала. Судья, обвинители, а со временем и присяжные входили в зал суда с набором заранее сформировавшихся представлений о Винсе, чему способствовали сотрудники правоохранительных органов, назначенные судом психологи и освещение этого дела в СМИ.

Даже мой собственный подход к Винсу выстраивался на наборе ранее сформировавшихся понятий. Большую часть прошлого года я исходил из твердого внутреннего ощущения, что поведение Винса было в большой степени обусловлено черепно-мозговой травмой в сочетании с перерывом в приеме СИОЗС и ПТСР в результате перенесенного в детстве насилия. Но не истолковал ли я состояние здоровья Винса на основе лишь моих собственных не вполне обоснованных суждений? Действительно ли все это объясняло его поступок? Или мне просто так казалось, потому что темой моей магистерской диссертации были последствия черепно-мозговой травмы?