Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 132 – Бенджамин Гилмер

До моего знакомства с Винсом Гилмером я счел бы, что эти масштабные замыслы относятся к компетенции политиков, стратегов и губернаторов. Однако для решения многих других общественных проблем этим людям потребовались десятилетия. И сколько еще десятилетий понадобится, чтобы они признали несправедливость содержания в тюрьмах психически больных людей?

В конце концов я оторвался от своих записей. Близилось обеденное время. Доктора Фикса ждала работа, а мне предстояла долгая поездка обратно в Эшвилл.

– Спасибо за эту встречу. Спасибо за вашу непредубежденность. Мне очень помог этот разговор, – сказал я.

– Мне тоже, – улыбнулся в ответ доктор Фикс.

В ходе работы над этой книгой я обращался к некоторым участникам этой истории, чтобы узнать, не изменилось ли их отношение к Винсу за минувшие годы. Судья Лоу отказался разговаривать со мной. Прокурор Николь Прайс по-прежнему уверена, что суд над Винсом был справедливым и беспристрастным.

Однако доктор Фикс укрепил мою уверенность в том, что в пенитенциарной системе есть люди, которые стараются усовершенствовать ее. А детектив Мартин, который по-прежнему считает Винса симулянтом, все же признался мне в конце встречи, что мы с ним едины во мнении о том, что ни правоохранительные органы, ни врачи не могут решать такие проблемы самостоятельно. «Мы нужны друг другу», – заметил он.

Мнения этих людей стали для меня свидетельством эволюции устаревших методов работы и постепенного отказа от устоявшихся предубеждений. Этих перемен уже давно ждут и Винс, и великое множество ему подобных.

Винс еще не прочитал эту книгу. В соответствии с тюремным режимом он сможет сделать это только после ее выхода в свет. Он так и не смог послушать радиопередачу «Настоящая Америка». Соответственно, он еще не видел и не слышал, как историю его жизни рассказывают другие. Работая над этой книгой, я старался относиться к нему предельно уважительно и в то же время сохранять честность и объективность в изложении фактов. Я считаю его историю примером надежды и жизнестойкости, а не мрака и смерти. Сейчас уповаю лишь на то, что после публикации этой книги Винс будет читать ее, сидя на свежем горном воздухе Северной Каролины в спокойной обстановке медицинского учреждения, способного оказывать ему необходимую помощь.

Однако все опять зависит от милосердия руководства.

В апреле 2019 года мы подали второе ходатайство о помиловании.

Мы ждали.

Мы выстраивали политические связи.

Мы начали снимать полнометражный фильм.

Я написал эту книгу.

Все это время я возлагал большие надежды на то, что губернатор Нортхэм, будучи врачом по профессии, вникнет в бедственное положение Винса и разберется в юридических и медицинских аспектах проблемы. Я был уверен, что он ознакомится с историей Винса и придет к тому же выводу, что и я: смерть от болезни Хантингтона в тюрьме – жестокое и необычное наказание. Как невролог он на собственном опыте убедился в уязвимости человеческого мозга. Он безусловно согласится с тем, что будет справедливым перевести неизлечимо больного заключенного в больницу, где он получит подобающий уход перед смертью.

Я изо всех сил старался связаться с губернатором Нортхэмом. С помощью сенатора от штата Вирджиния Крэйга Дидса я написал ему письмо, которое сенатор передал лично. С министром штата Вирджиния по делам равноправия, многообразия и инклюзивности Дженис Андервуд мы говорили о том, что дело Винса может стать для губернатора возможностью сделать мощное политическое высказывание. Я планировал встретиться с губернатором лично и был убежден, что как врач он поймет, что в тюрьме не окажут помощи человеку с болезнью Хантингтона.