Книга Сладкая штучка, страница 139 – Кит Даффилд

– Что стряслось?

Линн проскальзывает в комнату и садится рядом со мной на кровать. Я показываю ей тест.

Она беззвучно охает. Потом судорожно сглатывает.

– О господи, Беккет! Это Кай?

– Да… Кроме него, никого не было.

Оглядываюсь по сторонам, не могу ни на чем остановить взгляд, в голове полная сумятица. Язык все еще заплетается, я туго соображаю, и вообще кажется, что все это происходит не со мной.

Линн накрывает мою руку ладонью:

– Так все и должно было случиться.

– Что?

Она сжимает мою руку, и я впервые замечаю, какие у нее тонкие пальцы, почти как у ребенка.

– Все это… Твое возвращение в Хэвипорт, знакомство с Каем, то, что вы переспали и зачали ребенка… Все так и должно было случиться.

И она улыбается. Улыбка у нее широкая, как будто между ушей подвесили гирлянду из маленьких белых флажков.

Линн крепче сжимает мою руку:

– Я все для этого сделала.

39

Линн

Беккет смотрит на меня с застывшим лицом. Похоже, она не на шутку испугалась.

– Линн, прошу, пожалуйста. Мне так плохо… Меня тошнит… А ты… я не понимаю, о чем ты…

Зажмурившись, напоминаю себе о том, что она не в курсе того, что предшествовало ее возвращению в Хэвипорт. Она ничего об этом не знает.

Я не собиралась рассказывать ей об этом сейчас. Хотела подождать, пока мы сблизимся настолько, что я смогу быть уверена, что ей можно доверять.

Но теперь, когда она ждет ребенка, это все меняет.

Она здесь совсем одна, ей нужна близкая подруга, а Зейди точно не подходит на эту роль. Зейди любит тусовки, носит лиловые брючные костюмы, она крутая адвокатша, а я… я могу дать Беккет все, что ей нужно. Я могу переехать сюда, в ее квартиру, могу присматривать за ее ребенком. Она должна это понять.

Она должна узнать о том, что я сделала ради нее.

– Все хорошо, Беккет, – говорю я и открываю глаза. – Сейчас я все тебе объясню. Ты очень многого не знаешь, но я объясню. Обещаю.

Она одной рукой обхватывает себя за живот, а я представляю плавающий в ее матке маленький зародыш. Зародыш с большой, как у инопланетянина, головой.

– Все началось прошлым летом, когда твоему отцу реально стало хуже.

Беккет резко выпрямляется, а я чувствую себя на коне: теперь я выступаю в роли рассказчика, и мне это по душе, это наполняет меня гордостью.

– Однажды твоя мама пришла на городское собрание. Пришла, чтобы рассказать всем о том, что твоему отцу стало хуже и, возможно, мы в городе больше его не увидим. – Вспоминаю людей в ратуше, их тупые угрюмые лица. – И все ей сочувствовали из-за твоего отца. Некоторые даже прослезились. Но только не я, потому что я знала правду.

Беккет, нахмурившись, смотрит на меня, а я тоже очень серьезно – на нее.

– Я знала, что он тебя бил. Я узнала об этом раньше всех других, потому что прочитала об этом в твоем дневнике… И я тогда очень разозлилась. Почему ему позволено забыть обо всем зле, которое он причинил, а ты должна всю жизнь нести этот груз на своих плечах? Это несправедливо. Поэтому мне его не было жалко. Он заслужил свою болезнь.

Беккет начинает оглядываться по сторонам, находит на прикроватном столике стакан с водой и залпом его выпивает.

– А после выступления твоей мамы было чаепитие с шоколадным печеньем. Вот тогда я и разговорилась с Каем. До этого мы не пересекались, он ведь в начальной школе учился в Мотдейле, а в средней ни с кем не дружил, был сам по себе. Но я порой видела его в городе. И когда он сказал мне, что прочитал все твои книжки, я решила поделиться с ним своим секретом. Я рассказала ему о том, что пришла в ратушу не для того, чтобы повидать Диану… Я пришла, потому что хотела увидеть тебя.