Книга Подарок, страница 9 – Себастьян Фитцек

– Что вы думаете?

«Что она права. Я лгу ей. Утром, днем, вечером. Как и всем людям в моем окружении. Но я не могу перестать. Потому что каждый раз, когда я кому-то доверялся, меня высмеивали, увольняли или бросали».

– Ей просто кажется, – робко возразил он.

– Тогда приступим. – Снова взглянув на часы, психотерапевт протянула каждому из них по белому листу бумаги.

Милан взял его с комком в горле, хотя чистый лист выглядел не таким устрашающим, как заполненный текстом.

Во время следующих предложений терапевта комок в его горле увеличился до размеров медицинского шара.

– Я дам вам десять минут и попрошу записать для меня, что в ваших отношениях является основой, не подлежащей обсуждению.

«Записать?!»

Пульс Милана ускорился. Его бросило в пот.

– Какие ценности для вас важны? Что вы готовы сделать ради партнера? И в чем ни за что не пойдете на компромисс?

Милану стало плохо. Хоть бы его стошнило. А еще лучше – потерять сознание. Почти на автомате его рука потянулась за таблеткой в кармане брюк.

5

– Наверное, на этом все.

– Вероятно.

Милан вступил в плотный ноябрьский туман, который уже стал причиной нескольких автомобильных аварий в отдаленных берлинских районах, а сейчас добрался и до центра. Мороз взял паузу до ночи, зато пар от Ландсберг-канала поднимался над Гоцковским мостом. Хотя на двадцать метров ничего нельзя было разглядеть, Милан видел так ясно, как еще никогда в своей жизни: между ним и Андрой все кончено. Ложь, которая свела их, в итоге их и разъединила.

– Я правильно тебя понял? Ты просто поднялся и нагло ушел с парной терапии?

– Да, папа.

Милан попросил Курта подождать на телефоне, пока он вставит наушники. Так у него будут свободны руки, чтобы холодными пальцами отцепить свой велосипед от перил моста, к которым он небрежно его прислонил. На машине Андры меняли резину, и он предложил поехать на психотерапию на такси, но с тем же успехом он мог предложить воспользоваться космическим шаттлом. Андра ненавидела такси и отказывалась на них ездить. Вот почему они оба прикатили на велосипедах. Ее новый гоночный велосипед был защищен несколькими замками, его старичок с блошиного рынка выглядел таким хлипким, что ни один велосипедный вор не стал бы марать о него руки. Скорее мусорщики случайно заберут его с собой.

– В таком случае ты мог бы открыть Андре свою тайну. Эффект был бы одинаковым.

– И это говорит мне мужчина, который скрывал от мамы, что вообще-то терпеть не может «Роллинг стоунз».

Его отец тяжело вздохнул. Грубоватый от кашля курильщика голос приобрел театральные нотки:

– Да, и поверь мне, я горько за это поплатился. Дома, в машине месяцами играли одни и те же песни. Мне даже на концерт пришлось идти. Завывания Мика Джаггера в Вальдбюне преследуют меня до сих пор, даже после смерти твоей чудесной матери, и вызывают ночные кошмары, – пошутил он. – Единственное, что помогло мне как-то пережить этого клоуна с толстыми губами, – это когда Ютта расстегнула мне молнию и…

– Папа!

–…и я смог снять куртку. А ты что подумал, мой мальчик? У тебя действительно больная фантазия. – Раскатистый смех отца прогремел в телефоне, как раньше в больничных коридорах. Другие завхозы, наверное, сердились из-за сломанных замков, дверей шкафов, оторванных небрежными пациентами, или засоренных туалетов. Курт Берг по прозвищу Куртик, наоборот, мог увидеть во всех проблемах, для устранения которых его вызывали, забавную сторону. Так было в больнице на острове Рюген и позже, после переезда в Берлин, в травматологической клинике в районе Марцан. Причем склонность Куртика шутить по любому поводу часто ставила мать Милана в более чем неловкое положение. Легендарным было его замечание на похоронах собственного тестя. Тот долго проработал санитаром в отделении кардиологии и пожелал для собственного погребения урну в виде сердца, на что Куртик не удержался и сказал: «Хорошо, что тесть не работал в гинекологии».