Онлайн книга «Подарок»
|
Как и вспоминать о неудачных поисках Тинки. Они распечатали тогда слишком много листовок, у Курта всегда была одна с собой, даже в тот день, когда директор школы фрау Лейбих вызвала его для разговора. Очень худая, натренированная женщина, которая всегда выглядела так, будто только что из спортзала – с раскрасневшимися щеками, после душа, – из-за чего за ней закрепилось двусмысленное прозвище «фрау Лейфих»[12]. Ее волосы всегда были собраны в практичный хвост, она никогда не носила юбок или платьев, а в основном однотонные легинсы, кроссовки и толстовки, при этом преподавала немецкий и историю. – Ваш сын… – начала она, и Курт приготовился к лекции о предстоящем плохом аттестате. – Речь о переводе Милана в другую школу? Уже не в первый раз. В доме Бергов уведомлениями из школы о неуспеваемости сына можно было оклеивать стены вместо обоев. Да Милан и так часто давал повод для вызова родителей в школу. Они убедились, что Куртик лучше улаживает конфликты, чем Ютта, которая могла превратиться в фурию, если ей казалось, что ее ребенка пытаются дискриминировать. Поэтому Курт обычно ходил на подобные беседы один. – Нет, речь не о переводе в другую школу. То есть пока нет. Я должна задать вам несколько неприятных вопросов, господин Берг, на которые вы, если хотите, можете отвечать только «да» или «нет». «Вы перестали бить свою жену?» Курту пришел в голову забавный пример неприятного вопроса, на который было невозможно ответить «да» или «нет». Но директрисе было не до шуток. – Милан мочится в постель? Курт уже не помнил, уставился ли на фрау Лейбих с открытым ртом или с застывшим выражением лица. Вероятно, он неуверенно оглядывался в ее скучно обставленном кабинете, пытаясь собраться с мыслями, и наконец сказал что-то вроде: – Ему четырнадцать. С чего вы так решили? У Милана действительно случился рецидив, когда ему было двенадцать. Он вдруг разучился контролировать ночью свой мочевой пузырь и поэтому не хотел ехать в школьную поездку. Затем выяснилось, что у него недостаток вазопрессина. Его тело вырабатывало слишком мало этого гормона, который заставляет почки работать по ночам в экономном режиме. После короткого лечения его гормоны снова пришли в норму, и с тех пор никаких жалоб больше не было. – У взрослых тоже бывают такие проблемы. – Но не у Милана. Во всяком случае, я об этом не знаю. – А как с огнем? – Я не понимаю, что вы имеете в виду. – Он играет с огнем? Занимается поджигательством? Сегодня, почти двадцать лет спустя, этот вопрос школьного директора все еще пылал в его памяти. То и дело разгорающееся пламя не утихло за все эти годы. Третье подозрение Курт тогда воспринял почти с облегчением, потому что не знал, к чему клонится этот разговор. – Мы кое-что нашли в шкафчике Ивонн Франкенфельд. – В шкафчике его подруги? – Именно. – Наркотики? – Нет, но это не менее серьезно. Курт тяжело выдохнул и подумал о книге. Значит, вот в чем дело. «Не хочешь ее как-нибудь вернуть?» – спросил он Милана, когда роман пролежал в его комнате более двух месяцев. «Подарок». Это был экземпляр из школьной библиотеки, но без штемпеля о выдаче в специальной колонке на последней странице. Это говорило о том, что Милан не одолжил ее, а украл. – О чем вообще речь? – спросил Курт фрау Лейбих и по ее просьбе последовал за ней вниз по лестнице на первый этаж школы, где находился кабинет биологии. В дальней комнате, куда доступ был только у учителей, хранились микроскопы и другие учебные материалы, среди прочего коллекция бабочек и чучела животных. Для более чувствительных объектов имелся холодильник, который фрау Лейбих и открыла со словами: «Должна вас предупредить, господин Берг. Зрелище не очень приятное». Действительно, это было сильно преуменьшено. Как если сказать о человеке, которого переехал поезд, что у него потрепанный вид. |