Книга Искатель, 2006 №3, страница 81 – Александр Голиков, Светлана Ермолаева, Вадим Кирпичев, и др.

Хозяйка сапожек окинула мотель взором избалованной аристократки и, капризно сложив губки, сообщила:

— Меня устраивает.

Мужчина взял даму под руку, и они вместе прошли внутрь мотеля.

Дама была не молода и явно богата. Мужчина — не то бойфренд, не то компаньон, не то управляющий — ничем не выделялся. Абсолютно непримечательная личность. Единственное в его внешности, за что цеплялся взгляд, были все понимающие глаза и скучающее выражение лица.

Через полчаса к мотелю подъехал черный «Мерседес». Из машины вышел нотариус и резвой походкой направился к входу. Еще через полчаса он вышел обратно и, довольно потирая руки, сел в машину и уехал.

А на другое утро поспешно отбыл сминимумом багажа бывший хозяин мотеля «Каролина». Он никому ничего не объяснял, просто собрался и уехал. Те немногие, кто видел его накануне вечером, рассказывали, что он был сильно пьян и жутко доволен. Единственная членораздельная фраза, которую из него сумели выжать, была: «Crazy Russian». Впрочем, про сумасшедших русских он говорил охотно и многократно.

Так стараниями управляющего Сережи мотель «Каролина» перешел во владение русской эмигрантки очередной «новой волны» Ольги Вячеславовны Акименко.

Месяц пролетел незаметно. Ольга вжилась в роль богатой эмигрантки и развлекалась светской жизнью, поездками и приемами. «Управляющий» Сережа вел тихую умиротворенную жизнь и наслаждался покоем. Кресло, плед, кофе, сигары и классическая пьеса в классическом издании.

Сергею очень нравилось покуривать хороший табаки подремывать над томиком Шекспира. Вечера проходили в кресле под пледом в полном умиротворении.

Полный покой. Покой — то, к чему так или иначе стремится каждый человек. То, для чего придумали загробный мир. То, ради чего и в поисках чего живут и умирают. Алтаев наконец нашел этот покой и осознал, что его-то и не хватало. Осмысление было счастьем, а счастье недолговечно.

Счастье кончилось в один из вечеров. Из умиротворенной полудремы под пледом его выдернул до тошноты знакомый голос:

— Думаешь, сбежал?

Вопрос прозвучал насмешливо и настолько неожиданно, что Сергей вздрогнул. Зная, что увидит Трензива, Алтаев повернулся. Проводник стоял и скалился в недоброй усмешке.

— Чего ты хочешь, скот? — зло рявкнул Сергей.

— Вот вам и хорошие манеры, — лицо проводника исказила странная гримаса. — Скот! И это говорите вы, Сергей Борисович! Да у меня из-за вас столько проблем, что если здесь и уместна речь о чьем-либо скотстве, то скорее о вашем, нежели о моем. Нехорошо вы поступаете со мной, Сергей Борисович, право слово.

— Ты пришел давить на жалость? — безразлично спросил Сергей. — Так она мне чужда. Во всяком случае, по отношению к тебе, чертово отродье.

Проводник потянулся за стулом, сел, сказал уже мягче, явно взяв себя в руки:

— На жалость вашу я никоим образом не рассчитывал. Что до всего остального, то я пришел сообщить вам некоторые факты, способные повлиять на ваше бытие.

— И все?

— И, возможно, — промурлыкал Трензив, к которому явно вернулось самообладание, — сделаю вам одно предложение.

— Валяй, выкладывай свои факты, — разрешил Сергей.

Алтаев старался выдерживать развязный барский стиль беседы, но внутри застрекотала взбесившимся кузнечиком тревога.

— Хорошо, — быстро согласился проводник. — А факты такие.