Книга Искатель, 2006 №3, страница 73 – Александр Голиков, Светлана Ермолаева, Вадим Кирпичев, и др.

— Вот ведь, зараза, — сплюнул ангел. — Говорили, не поминай всуе, а то припрется.

— Вы ищете черта? — улыбнулся Трензив. — Их есть у меня.

— Трензив? — тупо пробормотал под нос Алтаев.

— Мое почтение, Сергей Борисович. Разрешите присесть? — Голос у проводника был полон яду. Ситуация ему не нравилась. Но приходилось мириться. О причинах такого самоистязания Алтаев мог лишь догадываться, однако по его догадкам выходило, что причины сидели напротив и нагло улыбались.

Проводник занял место между ангелом и человеком и щелкнул пальцами, подзывая официанта.

— Два раза то же самое, а мне пиво с креветками. Креветки сварить в панцире с минимумом специй.

Официант умчался, а Трензив повернулся к ангелу:

— Не люблю, знаете ли, когда креветок чищеными подают. Весь смак теряется. Хуже могут быть только чищеные семечки.

— Ага… — Вифанаил откинулся на спинку стула, стул опасно качнулся. — А хуже чищеных семечек могут быть только семечки нечищеные.

— Чем вам семечки не угодили? — Трензив отклонился, давая официанту место для маневра.

— Наркотик, — коротко охарактеризовал ангел. — Уж лучше косяки смолить, право слово.

На стол с подносика официанта перекочевали два коктейляи запотевшая пивная кружка. Перед проводником выстроились тарелка с горкой креветок, чистая тарелочка под шелуху и глубокая, больше похожая на мисочку, тарелочка с водой. В воде победоносно плавали два ломтика лимона и листочек мяты.

Чертов проводник отхлебнул пива. Кружка опустела на треть. Рука Трензива потянулась за креветкой.

— Я бы на месте шефа ввел одиннадцатую заповедь, — продолжал ангел. — НЕ ЗЛОУПОТРЕБЛЯЙ.

— Глупец. — Трензив нещадно отвернул креветке голову и ловко выдернул из панциря хвостик. — Вы еще глупее, чем ваш шеф. Он потому и не вводит таких заповедей, что вся ваша лавочка строится на злоупотреблении.

— О чем вы? — попытался встрять Алтаев, но ни Трензив, ни Вифанаил никак на него не отреагировали.

— Чем это мы злоупотребляем? — Ангел снова закачался на стуле, и тот на глазах деформировался в кресло-качалку.

— Для начала силой. — Трензив жестом подозвал официанта: — Еще два пива.

Официант кивнул, сделал пометку в блокноте и убежал.

— Сейчас вы меняете и искривляете пространство, как вам в голову взбредет, — продолжил Трензив, разделываясь с очередной креветкой. — Вы видоизменяете мебель, ляпаете бездонные стаканы, не задумываясь о последствиях. Вы не думаете о том, что этим людям придется чистить память и убирать из нее ваши фокусы. А все оттого, что вы не думаете ни о ком, кроме себя. Вам лень лишний раз позвать официанта.

— Я думаю об официанте. — Ангел зевнул, из ниоткуда материализовался клетчатый плюшевый плед, укрывший Вифанаила и по-домашнему свесившийся с поручней кресла-качалки. — Зачем гонять парня, если можно самому справиться с этой нехитрой работой. Это добродетель, черт.

Трензив усмехнулся и отхлебнул пива.

— Добродетелью вы тоже злоупотребляете. Это, пожалуй, самый расхожий материал для злоупотребления. Вы эгоисты и негодяи, покрывающие свои пороки красивой оберткой добродетели.

Ангел зло сверкнул глазами, но тон его, когда заговорил, был все тем же насмешливым:

— И кто это говорит? Негодяй и эгоист. Слуга негодяя и эгоиста. Средоточие порока.

— Да, но мы этого не скрываем и не строим красивых философий, мы…