Книга Искатель, 2006 №3, страница 23 – Александр Голиков, Светлана Ермолаева, Вадим Кирпичев, и др.

— Значит, стучите… — перебил Сеня.

— Стучу. Не открывает. А я знаю, что он дома. Маши-на-то вон во дворе. Раз она здесь, то и хозяин на месте. Опять стучу. Никакого звука. Пошел, в окно заглянул, шторы открыты, а он лежит. Вот так, как сейчас, — мужичонка кивнул в сторону трупа. — Ну, думаю, крепко же спит Петр Петрович. Стал в окно стучать, вижу — не шевелится. Тут чтой-то подозрение меня взяло. Опять к двери, хвать за ручку, а она не заперта.

— А сразу не дернули? Когда первый раз стучали?

— Ну, как можно. Что я, хулиган какой-то — в чужой дом ломиться. Я хоть и пьющий, но манеры знаю. Я даже и не думал, что дверь может быть не заперта. Мало ли что. А Петр Петрович, грешным делом, поспать любил, до полудня иной раз не появлялся по выходным. А сед-ни же суббота как раз.

— А дальше что?

— Вошел я тихонечко, боязно чтой-то стало. Еще позвал его: Петр Петрович! Не шевелится. Ну, подошел, вижу — рана на спине…

— Почему вы решили, что он мертв? — быстро спросил Горшков.

— Я же не дебил какой-то, кой-чего соображаю, кой-чего повидал в жизни. Крови-то сколько вытекло, и цвет коричневый, видно, что не свежая.

Горшков с Сеней переглянулись: молоток мужик, и правда соображает.

— А когда приехал ваш сосед, не помните?

— Да я малость, — мужичонка замялся, — перебрал вчерась, рано уснул — кажись, еще восьми не было.

— Вы один были?

— Один, один, я завсегда один, друзей не держу.

— А на других дачах никого не видели?

— А зачем мне? Я не любопытный, чужими участками не интересуюсь, только с Петром Петровичем и держал знакомство. Да и забор у нас общий, сами видите. Мы с ним как бы на особинку среди всех. Это Петр Петрович сделал, попросил, чтоб я заодно и за его дачей присматривал, я же на пенсии, а он еще молодой, начальником работает, всю неделю в городе, а выходные — здесь.

— А семья у него есть?

— Жена померла в прошлом году, а детокне было.

— Ну а гости бывали у Петра Петровича?

— А как же? И мужчины были, и дамочек привозил.

— А последний раз когда у него гости были? И кто — мужчины, женщина?

— Точно не помню, да и ни к чему мне это — за чужими подсматривать. У меня своих дел хватает. Недели две уж, поди, прошло. Дамочку он привозил, два дня тут загорала чуть не голая. Больше с тех пор никого не видел, врать не буду.

— А вы постоянно тут живете?

— А где ж еще? У меня и печка есть. Езжу, конечно, в город по делам разным. Но всегда с утра. Ночую только здесь, мы с женой разменялись, я ей комнату в коммуналке оставил, а себе дачу забрал.

— А женщину вы не запомнили? Как она выглядела?

— Да обыкновенная женщина, чернявая такая, в кудряшках, фигура, конечно, — он хихикнул. — Все при ней, как говорится. Петр Петрович — тоже козырный мужчина.

— А возраст?

— Ну, это я не знаю, в паспорт не заглядывал. Вела себя вроде как молоденькая, прыгала, визжала, он ее водой из шланга обливал. А вообще, мне показалось, не молоденькая она. Но и не пожилая. В самом соку женщина.

— Лет тридцать? Сорок?

— Это кому как. Для меня лично и в сорок пять — баба ягодка опять, — он снова хихикнул игриво.

— Ну, спасибо, гражданин Волохов. Прочитайте и подпишите.

— А чего читать? Я и так помню свои показания.

«Ты гляди, какой подкованный», — улыбнулся Горшков.

— Вы свободны, товарищ… — И он, будто кто его потянул, заглянул под кровать, опустился на четвереньки…