Книга Черная Пасть, страница 154 – Рональд Малфи

Дэнниса в гостиной не было. Я окликнул его; глухой, безжизненный звук моего голоса неприятно резанул слух. По телу разливалась боль, и я чувствовал, как старый добрый духовой оркестр набирает обороты в репетиционной комнате моего головного мозга. Решив, что Дэннис, вероятно, ушел спать наверх, я встал и направился к лестнице. Внезапно меня остановил какой-то звук сверху, и не было похоже, что он исходит от Дэнниса.

Затаив дыхание, я уставился в непроглядную черноту лестничной площадки.

Наверху лестницы возникла Сара Пэтчин. Она держала на руках младенца – нашего с Дэннисом единокровного брата. Малыш Майло сосал грудь все с тем же чмокающим тсск-тсск-тсск, пока его мать медленно скользила вниз по лестнице.

Вслед за ними появился запах дыма. Говорят, из всех чувств обоняние крепче всего связано с памятью, и в тот момент я убедился, что это правда. Запах, который исходил с лестницы, вернул меня на двадцать четыре года назад, в ту ночь, когда Черная Пасть горела, а человек, который вовсе не был человеком, обнажил передо мной свое истинное лицо, прежде чем скрыться в лесной чаще.

Женщина проплыла в нескольких дюймах от меня, слегка повернув голову. Она выглядела так же, как в моих воспоминаниях о том далеком дне: одна бретелька спущена, младенец Майло сосет грудь. Теперь Сара Пэтчин выглядела моложе меня – я постарел, а она нет,– и я почувствовал легкий укол отеческого или, по меньшей мере, родственного сострадания. Ее лицо ничего не выражало – ни обвинения, ни гнева, ни печали,– и, не знаю почему, это было хуже всего.

Я попятился к дальней стене. Женщина пересекла гостиную и выплыла через открытую дверь на заднее крыльцо. Огоньки свечей во всем доме затрепетали и погасли. Звук кормления Майло – тсск-тсск-тсск – постепенно затих. Сара и Майло Пэтчины растворились в ночи, исчезли в холодном тумане, который уже подобрался к самому дому.

В голове вновь заговорила Миа. Все твои страхи – просто голос совести. Кого ты послушаешь, ее или меня?

Кого я стану слушать?

Я вышел на крыльцо. Сары и Майло Пэтчинов нигде не было видно. Зато сквозь клубы тумана я различил фигуру Дэнниса. Он стоял посреди поля люцерны и пристально смотрел на амбар у границы участка.

Двери амбара были открыты.

Разумеется, я знал, что меня там ждет. Всегда знал. Видел перед своим мысленным взором так же ясно, как в тот день, когда все произошло…

«Фаерберд» был приподнят над землей, отец работал под ним. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, стоял переносной холодильник со льдом и банками пива. На земляном полу амбара валялись инструменты.

Прошло несколько дней с тех пор, как я вернулся из исправительного центра. Одиннадцать месяцев, проведенных в этом ужасном месте, что-то во мне надломили. Да, наверное, и в каждом из нас. Однако возвращение домой не принесло спокойствия, потому что все эти ужасные вещи произошли здесь. Здесь меня ждал отец…

Он весь день пил и раздавал тумаки Дэннису и мне. Он свалил Дэнниса с ног, и брат до крови разбил голову о стол в гостиной. Когда попыталась вмешаться мама, отец ударил ее по лицу, а затем в живот. Всхлипнув, она рухнула на пол рядом с моим братом. Дэннис наблюдал за всем этим невидящим, отрешенным взглядом.

Я тоже пытался вмешаться и безрассудно оттолкнул отца, чтобы он оставил мать в покое. Тогда он схватил меня за правое запястье и вывернул руку за спину. Что-то хрустнуло. Я закричал. Боль пронзила локтевую кость. Старый перелом снова открылся.