Книга Тайна Табачной заимки, страница 65 – Татьяна Богатова

— Найдётся время поговорить? — скрывая пристальный взгляд за стёклами затенённых стильных очков, поинтересовался Пустовалов.

— Если вы по поводу «левой» древесины, то время тратить не стоит…

— Меня не интересует древесина и всё, что с ней связано, — резко перебил парня Владимир, неторопливо продвигаясь за ним в сторону дома.

— Проходите, — уступил дорогу Виталий, указав на высокие ступени крыльца, проницательно почувствовав, будет лучше, если общение с непрошенным гостем пройдет без свидетелей в лице соседей и тем более бабушки. — Присядете? — уточнил он, оказавшись вместе с мужчиной в просторной комнате, где из мебели были только диван, телевизор и шкаф во всю стену с закрытыми полками, на которых помещались книги и диски.

— Не вижу смысла, уверен, разговор не затянется.

— Итак, что вас интересует?

— Думаю, то же, кто и тебя. Александрина.

— И что ты хочешь? — в тон Пустовалову сердито уточнил парень.

Владимир оторопел от неожиданности. Глядя на сурово сдвинувшего брови смуглого темноволосого парня, с упрямой складкой ярких, чуть выпуклых губ, Пустовалов недоумевал. Чего же он, собственно, хочет? Оценить молодого мужчину, которому предпочла его Александрина? Высказаться в его адрес в том плане, что он полное ничтожество, по сравнению с ним? Пригрозить, чтобы тот не привечал Александрину? Бред, полный бред! Внезапно Владимир довольно чётко осознал, что отчаянно хочет тупо набить сопернику морду. Жёстко, до крови, хлещущей из рассечённой брови или уголка упрямо сжатых губ. Узреть его поверженным, согнувшимся от боли в результате удара под рёбра. Упиваться тем, как тот будет жалобно молить о пощаде и обещать, что навсегда забудет о женщине, принадлежащей Пустовалову. Но больше всего на свете Владимиржелал услышать от парня, что он знать не знает Александрину. И потом, с удовлетворением заключив, что обвинения в адрес возлюбленной — это грязные сплетни взбалмошной девчонки — инструктора по стрельбе, уехать из Сосновки, напрочь позабыв свои напрасные тревоги.

Виталий, в свою очередь, был озадачен. Первым порывом стало намерение, сделав удивлённый вид, отказаться от знакомства с Александриной, во всяком случае, в том смысле, который имел в виду неожиданный гость. Однако затем мелькнула безумная мысль, что любимая наконец сделала выбор, и выбор этот в его пользу. Этим и объяснялся визит мужчины. Должно быть, Александрина объявила, что уходит от него. Поэтому он и заявился. Как же тогда возможно пренебречь знакомством с нею? Даже, если предположения Виталия не верны, и у любимой женщины нет намерений порвать с противником, то его порыв сохранить их отношения в ущерб своим, всё равно не сыграет положительной роли. Почувствовав агрессивный настрой соперника, парень воодушевился. Злоба мужчины могла означать, что тот или беспредельно ревнив, или безнадёжно неудачлив.

Словно предугадав намерения друг друга, противники сделали полшага навстречу, неосознанно принимая позицию борьбы, слегка наклонившись, расставив ноги и согнув сжатые в кулаках руки в локтях.

— Оставь её, — сдавленно прохрипел Владимир.

— Сумей удержать, — с тихой угрозой произнёс Виталий.

— Думаешь, ты ей нужен? — слегка покачнувшись, Пустовалов решил для начала ударить словом. — Ты — ничтожество, ничего не добившееся в жизни. Жалкий лесник, у которого даже не хватает ума, грамотно загнать «левую» древесину. Время от времени тобой пользуются, но всё равно возвращаются ко мне. Потому что я способен дать всё, о чём только может мечтать настоящая женщина.