Книга Тайна Табачной заимки, страница 24 – Татьяна Богатова

— Развитием я обязан папе, — без грусти, с гордостью произнёс Виталий. — Вот он действительно был очень умным.

— Поедем, если ты не против? — спросила Александрина, опасаясь, что при воспоминании об отце парня снова одолеет печаль.

— Конечно, — с готовностью согласился Виталий. — Подбросишь до автовокзала в городе? А там уж я доберусь на автобусе.

— Нет, — решительно тряхнула волосами Логвинова. — Возвращаться в Сосновку пока рано. У нас намечена ещё одна недалёкая поездка.

* * *

Обещанная поездка оказалась импровизированным пикником на высоком берегу Дона. В отличие от густой зелени леса, трава возле реки была тусклой, высушенной июльским зноем. Зато величественные речные просторы вокруг дарили умиротворение и прохладу. Полюбовавшись открывшимся видом, молодые люди принялись доставать из машины собранное Анастасией Петровной угощенье.

— Жаль, не прихватили с собой подстилки, — озадаченно огляделась Александрина. — Придётся расположиться прямо на траве.

— На траве не стоит, — проворно скинул клетчатую рубашку с подвёрнутыми рукавами Виталий, оставшись в футболке цвета морской волны. — Подстилку это мало напоминает, — расстелил он рубаху, — но твои джинсы точно спасёт.

— Спасибо, — благодарно улыбнуласьона. — Садись рядом, раз уж пожертвовал рубашкой, то хотя бы и твои джинсы убережём.

Усевшись бок о бок, они неторопливо перекусывали, любуясь рекой.

— Может, тебе лучше выйти на работу, — осторожно предложила Александрина некоторое время спустя. — Мне кажется, Николай Иванович был бы доволен, что ты не бросаешь лес надолго.

— Выйду, обязательно, — согласился Виталий. — Ты абсолютно права, нельзя оставлять лес. Он же, как домашняя птица, привыкает к тебе; приручаясь, откликается добром; грустит, волнуется, скучает, если тебя подолгу не бывает; оживает, ликует при встрече; а иногда дарит секреты.

— Это отец научил тебя любить лес?

— Конечно, — покивал парень. — Папа вообще научил меня всему. Бабушка и… мама просто любили, заботились. А отец учил жить. Он в самом деле был очень умным. Знал множество вещей. Во многом разбирался. Помогал в учёбе. Причём никогда не решал за меня задачи. Ни один учитель не мог так здорово объяснить, как папа. Бывало, я никак не мог осилить какую-нибудь тему, в основном по физике. Прежде чем разобрать её со мной, отец всегда говорил: «Зови Дениса. Вместе будете решать». Дэн учиться особо не любил. Всегда норовил у меня домашку списать. Знал прекрасно, что я обязательно сделаю. Если что, отец непременно поможет. А мне учиться нравилось, в основном, из-за вечерних занятий с папой. Дэн, конечно, приходил, но сначала ёрзал, чтобы поскорее решить и свалить на улицу. А потом и он увлекался, даже просил, чтобы отец нам ещё дополнительных заданий подкинул.

Ты словно о моём дедушке рассказываешь, — поразилась Александрина. — Он ведь точно так же помогал нам с Ларисой с математикой. А дед тогда уже и сидеть подолгу не мог. Прочитаем ему задачу вслух. Он лоб наморщит, соображает, как лучше объяснить девчонкам. И объяснял, да так, что мы сами решение находили. Я очень его любила, — погрустнела молодая женщина. — Каждую ночь перед сном загадывала: «Вот проснусь утром, а дедушка выздоровел».

— Ты из-за деда и врачом стала? — догадался Виталий.

— Конечно, — обдала его теплом своих глаз Александрина. — Говорила ему, когда вырасту, обязательно вылечу его.