Книга Ты не выйдешь отсюда, страница 35 – Маргарита Малинина

Понятен, как же. Какой-нибудь Torили VPN. Это в случае, если моей перепиской в принципе кто-нибудь заинтересуется. Для этого нужно, чтобы о моем исчезновении хоть кто-то заявил. Родителей я успела уже поздравить с наступающим, зная, что они предпочитают рано ложиться и никогда не сидят до полуночи. Друзей у меня нет, как и любовников. Любовь Любимая заявление писать явно не будет, это мне сейчас популярно объяснили. Единственное, что приятно во всей этой истории, – Серый был актером. А значит, не все так плохо с мужиками в России.

Послушав свои мысли будто со стороны, я закатилась в истерике. Я еще долго ржала как конь, простите мне не столь высокопарный стиль, но и ситуация как бы не располагает использовать лексику великосветской барышни позапрошлого века. «Ах, извольте, сударь, утереть мне слезы своим красивым шелковым платком с вышитым на нем фамильным вензелем, ибо от ваших изящных, виртуозных забав у меня глаза на мокром месте!» – можно, конечно, и так было выразиться, хуже мое положение от этого точно не станет.

Дима любезно подал мне водички, точно войдя в роль «сударя», а я, в этот же момент прекратив смеяться, с надеждой посмотрела на бутылку шампанского.

Мучитель проследил за моим взором.

– Да, ты можешь разбить бутылку и использовать розочку как оружие, но знаешь, чего ты добьешься? Ты останешься здесь с трупом. Навсегда. Я уже объяснил тебе, что никто тебя не найдет. Я просто истеку кровью, а ты медленно будешь умирать от голода и станешь нюхать разлагающийся труп. Поверь мне, здесь будет стоять невыносимая вонь, да это еще и опасно, можно умереть, отравившись трупным ядом. Впрочем, ты, как автор «Улики», наверняка это знаешь и без меня.

– Зачем мне тебя убивать? Я буду тебя пытать, пока ты не скажешь код.

– Я не скажу код. Я буду умирать и не скажу тебе код. Ты можешь проверить, конечно, но, во-первых, не каждый может пытать человека. Тебе кажется, что это просто, но в реальности для человека, наделенного эмпатией, это очень и очень тяжело. Даже если тебе удастся один раз меня немножко порезать. Сказать, что будет дальше? Здесь нет аптечки. Абсолютно. Никакой. Ты не сможешь остановить мне кровь. Тут даже скотча элементарного нет, не говоря уж о пластырях и нитках с иголками. Я все проверил, поверь мне. Я все предусмотрел. Остановить кровь голыми руками нет никакой возможности, если только это не простая царапина. Результат я озвучил выше. Я медленно истеку кровью, а ты умрешь вслед за мной. И нет, не думай, что, умирая, я, так уж и быть, облегчу свою совесть и дам тебе код. Или что, увидев кровь, я запла́чу, как девчонка, и побегу на волю – к врачам, открывая путь к спасению сразу и для тебя. Нет, мне нечего терять, и смерти я не боюсь. Ты, конечно, можешь проверить, это твое право. Но взвесь для начала все риски. Пути назад не будет. И не говори мне потом, что я тебя не предупреждал.

Я помолчала. Нужно все обдумать. Шестеренки в моей голове крутились как сумасшедшие. Холод ушел, истерика тоже. Остался только мозг. Трезвый расчет.

– Я просто ничего не буду делать. Что тогда?

– Тогда мы останемся здесь навсегда. Результат – см. выше.

– Ну да, ты лучше умрешь от жажды или голода, но не выйдешь отсюда?

– Я не умру. Я знаю, где находится подсобное помещение, это что-то вроде кладовки, там большие запасы воды и еды. Но сама ты эту комнатку не найдешь.