Книга Основано на нереальных событиях, страница 97 – Алекс Винтер

Их рейс вылетал следующим, Анна и Ноам поднялись и потрусили к дверям гейта. Телохранители шли следом, провожая випов, что всегда садились первыми, до дверей. Думая о несчастной Маше, Анна не особо смотрела по сторонам и уже потянулась к сумочке, где были посадочные талоны, как увидела Димку, что стоял прямо напротив.

С Димкой творилось что-то неладное. Глаза были вытаращены, челюсть ходила ходуном, а в руке – господи боже! – был зажат непонятный предмет вроде штыка, только не железный, а пластиковый. Димка смотрел на Анну безумными глазами.

– Бе-е-еги! – со стоном протянул он и, будто против воли, выставил штык и прыгнул на нее.

Анна закричала. Охрана, мгновенно материализовавшись в воздухе, сбила Димку с ног и повалила на пол. Извиваясь, проявляя нечеловеческие силы, Димка все тянул к Анне скрюченные пальцы. Из его рта шла пена, капилляры в глазах полопались, заливая белки красным. Анна на мгновение зажмурилась, чтобы не видеть этого ужаса, отвела взгляд в сторону, и там, у соседнего гейта, увидела мужчину с лисьими глазами, глядевшего на нее зло и разочарованно.

К ним уже бежали охранники аэропорта. Перепуганный Ноам закрывал Анну своим телом, а она, зажав рукой рот, смотрела, как уже четверо взрослых мужчин с трудом удерживают тщедушного юношу, который кричит ей:

– Беги, Анна! Это сущность! Это не я!

Допросить задержанного в аэропорту Дмитрия Романофф было равносильно чуду. Несмотря на то что его взяли прямо на месте, под аккомпанемент рыданий и обвинений испуганной Анны Лурье, до СИЗО Дмитрия не довезли. Его практически выпустили прямо в здании Следственного комитета, и никто не знает, сколько рычагов пришлось нажать семье Романофф, проживающей в Израиле, и как они вообще узнали обо всем в такие рекордные сроки. Воспрепятствовать Димкиному освобождению удалось благодаря истерике Лурье, вот уж где столкнулись титаны, посмотреть бы со стороны на эту битву слона с носорогом. Семья Царенко, потерявшая уже двух дочерей и едва не потерявшая третью тоже, закусила удила и потребовала выдать Дмитрия им, точнее, израильской стороне, и одному богу известно, кто бы встретил Дмитрия там. Но вмешалась и Агата, до которой сведения о задержании Дмитрия дошли поздновато. Она ворвалась в кабинет следователя, который уже пожимал руки адвокату Романофф, и без всяких церемоний отправила Дмитрия в Институт токсикологии. Адвокат возражал, следователь возражал, и Дмитрий тоже возражал, потратив на это немало сил, но вдруг прямо в кабинете потерял сознание. После этого вопрос отпал.

После длительных переговоров со всеми сторонами Агату допустили до Дмитрия прямо в больничной палате, убедительно предупредив, что больной находится в тяжелом состоянии, беседе следует быть краткой, а пациент ни в коем случае не должен перевозбуждаться. К тому же в палате будет постоянно присутствовать адвокат. Агату эти условности не смутили, поскольку следовать предписаниям она все равно не собиралась.

Романофф, бледный, с мешками под глазами, встретил ее без удивления, предупрежденный юристом компании отца. Тот сидел рядом, настороженный, с цепкими глазами добермана, готовый ринуться на защиту хозяина. Прошлая схватка с Агатой ему явно не пришлась по душе. Но на сей раз она была более дружелюбна, уселась напротив на узкий белый стульчик и поинтересовалась с сочувствием: