Книга Основано на нереальных событиях, страница 47 – Алекс Винтер

– Зачем вы мне это рассказали? – тихо, но твердо спросил Степан и поглядел Долгих прямо в глаза. Тот неприятно улыбнулся и ответил:

– Затем, друг мой Степа, что сейчас мы входим в новую фазу дела, и называется она – провокация. По линии нашей конторы мы ни Царенко, ни его людей даже пальцем тронуть не можем, во всяком случае, пока жив генсек. Но МВД таких указаний не получало. Для них Ирина Акуник, Егор Чиров и Юлия Царенко не являются неприкасаемыми. И если молодой и ретивый сотрудник органов внутренних дел внезапно нападет на след преступников, то честь ему и хвала.

– То есть я буду подсадной уткой?

Долгих открыл рот, но не успел ответить. На улице громыхнуло. Взрывной волной в квартире Акуник выбило стекла. Долгих рухнул на пол, увлекая за собой Степана. Прикрывая голову руками, Степан кричал, чувствуя, как на него летит стеклянное крошево, и совершенно не стеснялся своего испуга.

Не спуская глаз с проходной НИИ «Электроника», Егор поежился. Тонкое щегольское пальто, купленное в валютной «Березке», на московскую зиму оказалось не рассчитано, в таком виде, с пижонским шарфиком на шее и непокрытой головой, хорошо было соблазнять чиновниц и иностранных дамочек, соскучившихся по мужской ласке, чтобы потом, разомлев от любви, они выболтали секретики капиталистов. Мрачная, как ночь, Ирина стояла рядом, засунув руки в карманы.

– Откуда ты знаешь про сына? – спросил Егор.

Ирина зябко повела плечами:

– От верблюда. Точнее, от нашей верблюдицы. Оксанка в личном деле вычитала, какое-то время назад она еще лелеяла надежду отбить Царенко у Юльки, ну и собирала подноготную, была готова даже стать доброй мачехой, даром что пасынок моложе лет на шесть. Потом, сообразив, что ей ничего не светит, хотела охмурить сына, но он тоже не поддался. Как-то в порыве чувств да под рюмочку она и растрепала эту историю. Сыночку двадцать лет, родился рано, да и женился Кирилл, если верить Оксанке, царствие ей небесное, по залету. Бедная Оксанка. Не свезло так не свезло, ни личной жизни, ни жизни вообще…

– И ты знаешь, как он выглядит?

Ирина покачала головой. Равнодушие Егора к судьбе погибшей коллеги нисколько не удивляло, он и при жизни ее терпеть не мог. Но это была лирика, никак не соответствующая их задаче. В НИИ работала уйма народа, искать Илью Царенко вот так, не привлекая внимания, было невозможно. Кто знал, может быть, за ним уже прицепили хвост, пусть даже никакого отношения к КГБ он не имел. Они торчали перед институтом уже полтора часа, замерзли и злились.

– Ты уверена, что надо подключать Илью? – хмуро спросил Егор.

– А мы как-то еще подберемся к Кириллу и Юлечке? – зло спросила Ирина. – На работе их нет, да и не устроишь же перестрелку на Лубянке, самих положат в два счета, шансы прихватить на улице минимальны. Кого попало в дом они не запустят, только знакомого, и то, учитывая происходящее, не всех. Другое дело – сын. Царенко подчищает хвосты, мы уже наверняка должны были сдохнуть, так что, будь уверен, пока мы живы, он не успокоится. Я бы предпочла взять винтовку с оптикой и сесть напротив его дома, но там очень неудобно выходят окна, спрятаться негде. А если попробовать подстрелить его на выходе, там двор-колодец, уходить проблематично. Если они еще и шторы не открывают, шансов ноль. Только как-то выманить, а у нас нет времени, да и винтовку негде взять. В подъезде консьержка, она всегда предупреждает о гостях.