Книга Искатель, 2006 №2, страница 55 – Сергей Мануков, Алексей Фурман, Андрей Левицкий, и др.

Ни ответа ни привета подгулявшей жене. С трудом отцепилась я от косяка, долго шарила по стене в поисках выключателя. Наконец дневной мертвенный свет разлился по каюте. Мужа не было. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! На подвиги я была уже не способна — после количества выпитого алкоголя. Я-то надеялась, что мой муж понянчится с пьяной в дупель любимой женой. Полный облом. Шиздец. Он, поди, тоже явится — ни тяти ни мамы, в полной отключке. И правда, дура недоделанная! С большим трудом мне удалось стащить с себя одежду, и нагишом я бухнулась в кровать,кое-как натянув одеяло.

…Открылась настежь дверь каюты. Крепко держа за руку негритянку в белом подвенечном наряде, вошел с ней Адам внутрь, приблизился к кровати, бухнулся на колени и потянул за собой «шоколадку». Она была посередине сливочная, а по краям обычная, натуральная.

— Отпусти, мать! Жить без нее не могу. Хочу папуасом стать, жениться на Зое, детей нарожать. Отпусти, а? Все тебе оставлю, нам ничего не надо. Правда, Зоя?

«Головешка» кивнула головой и заплакала, и вдруг из ее глаз вместо слез покатились крохотные сверкающие камешки. Бриллианты, мать твою! Ну, Адамчик, ну, голова! На хрена тебе твоя контора, если женушка будет плакать брюликами? А если зарыдает? Вдруг изумруды посыпятся? Успевай мешок подставлять. Долго ли нас, баб, до слез довести?

— Пятьдесят процентов от каждого плача, — твердо заявила я.

— Побойся Бога! Это нереально. Она же не будет плакать целыми днями, надо еду готовить, стирать, вигвам убирать, охотиться, меня любить, детей рожать…

— А ты что будешь делать, папуас несчастный?

— Торговлю налажу драгоценными камнями, — важно ответил Адам.

— Пятьдесят процентов с прибыли, и попробуй утаи! Я к тебе своего человечка подошлю в партнеры.

— Обижаешь, мать! Двадцать процентов — и без обмана.

Мы еще поторговались, но пришлось уступить. Все же мой муж поступал как джентльмен, оставив мне все: и наличку, и недвижимость, и фирму. Сошлись на двадцати пяти.

— Благослови, мать!

Я с легким сердцем перекрестила их. Счастливые, они поднялись с колен и бросились к двери.

— Эй, Адам, подожди! А доверенность на право владения фирмой? А договор на двадцать пять процентов? Стой! Стрелять буду! — В моей руке каким-то образом оказался пистолет.

Бухнул выстрел, и я проснулась. На корабле творилось что-то невообразимое. Стреляли пушки. Слышались крики, раздавались глухие хлопки, как из пистолета с глушителем. Пираты напали, что ли? Вот прикол! Надеюсь, среди них есть стоящие мужчины. Стану пленницей, как Анжелика, маркиза ангелов. Сон начисто вылетел из головы, и я, накинув пеньюар и взлохматив свою роскошную гриву, выскочила в коридор. В панике женщина вообще может выскочить в одном белье. Я помчалась к трапу, чтобы подняться на палубу. Навстречу мне попадались нарядно одетые мужчины и женщины, с недоумениемглядевшие на мой расхристанный вид. Что-то не так на этой чертовой посудине, и я остановилась как вкопанная.

— Что случилось? Почему стреляют? На нас напали?

— Это салют, мадам! Мы пересекли экватор.

Я небрежно запахнулась и повернула назад, восвояси. А жаль, что не пираты. Подумаешь, салют! Сто раз видела, сто первый смотреть необязательно. И правда, какая скука — это чертово плавание. Я с наслаждением зевнула, потянулась, открыла дверь, вошла в каюту и вспомнила сон.