Книга Послание смерти, страница 20 – Лесли Вульф

— Угу, — ответил Мичовски и протянул ей свою визитку. — Позвоните мне, если что-нибудь еще придет на ум.

— Позвоню, — пообещала Жюстина, прислоняясь к стене.

Детективы обогнули здание, направляясь к парковке, но прежде чем они успели свернуть за угол, Мичовски увидел, как девушка прикуривает третью сигарету. Скорее всего, Жюстина поделилась с ними далеко не всеми секретами своей клиентки.

— Я поведу, — предложил Фраделла, протягивая руку за ключами.

Мичовски пристально взглянул на напарника, но ключи все-таки отдал.

— Могу я спросить почему?

— Да просто так, — ответил Фраделла. — Ради смеха. Ну и чтобы разделить обязанности по-честному.

Старший детектив погрузился в раздумья. Его лоб прорезала глубокая морщина.

— Я вот думаю… Она посещала салон постоянно. А не дороговато ли для нее было это место? Сдается мне, вряд ли по карману.

— М-м… Лиза работала аналитиком в банке, ей было двадцать четыре, муж — инженер. Может, и дороговато, — согласился Фраделла. — Стоит это учитывать. Но если у нее не имелось других слабостей, отчего бы ей не потратить иногда три сотни баксов?

— Ну да,ты прав, у нас нет никакой информации, — со вздохом признал Мичовски.

Он наблюдал за девушками из темноты. Они больше не разговаривали. Одна свернулась в кресле, поджав под себя ноги. Другая притворялась спящей, укрывшись одеялом, но ее выдавали судорожные вздохи. Эта новенькая была гордячкой. И больше всех предыдущих напоминала ему мать. Ее манеру в гневе откидывать назад волосы. И эти искры, летевшие из глаз, когда она молотила кулаками в окно, вопя и выкрикивая проклятия в нескончаемых приступах ярости, после которых начинала задыхаться, израненная, но не сломленная. Точь-в-точь как его мать.

Он закрыл глаза и сжал кулаки. Беспорядочные воспоминания наполняли его мозг. Он вновь видел себя маленьким мальчиком, прятавшимся в темном чулане, ребенком, которому не хватало смелости выползти наружу и в одиночку встретиться лицом к лицу с этим жутким миром. Неизвестно, сколько часов прошло с того момента, как он обрел убежище среди вытертых вещей и старых игрушек, должно быть, задремал или просто потерял счет времени. Внезапно по глазам ударил яркий свет, исходивший от люстры, которая висела под потолком спальни, — открылась дверь чулана. Мальчик зажмурился и заморгал — отец! Опускаясь на корточки, он сказал:

— Вот ты где, малыш! Пора выбираться наружу, — потом протянул руки и попытался обнять мальчика, но тот разрыдался и принялся отбиваться и вопить. — Что с тобой?

Голос отца звучал нежно и ласково, но мальчик боялся поднять на него глаза и уставился на ковер, а в следующее мгновение оказался на руках в полной безопасности. Некоторое время отец укачивал его, а он прислушивался к шуму удалявшейся грозы. Ветер яростно завывал и бился в окна, трепал гавайские колокольчики, висевшие на крыльце. Свирепый ливень стучал по крыше, время от времени гремел гром — всякий раз его сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

Когда стихия на минуту угомонилась, мальчик набрался смелости и открыл рот.

— А с мамой ничего не случится? — прошептал он едва слышно отцу в ухо.

— Нет, малыш, с ней все в порядке. А почему ты спрашиваешь?

При воспоминании об увиденном в родительской спальне глаза мальчика наполнились слезами.