Книга Уцелевшая, страница 29 – Лесли Вульф

— Между началом вашего исследования и предстоящей казнью Гарзы есть некое странное совпадение. Вы не согласны со мной, доктор Джейкобс?

— Да, это так, Брандт. Должна признаться, что предпочла бы, чтобы его казнь отложили до окончания исследования, но закон есть закон. Однако мы располагаем материалами следствия и многочисленными интервью, отчетами экспертов и показаниями самого Гарзы. Я надеюсь, все это поможет мне доказать надежность моего метода. Думаю, мы готовы начать.

— Мисс Уотсон, что бы вы хотели сказать Кеннету Гарзе?

Камеры перевели на искаженное эмоциями лицо Лоры.

Она ужасно разозлилась на Раша, который, несмотря на бесконечные заверения в том, что он будет придерживаться только заранее одобренных тем, все-таки заставил ее вновь пройти через ад. Играющий на публику подонок, ублюдок! Акула, питающаяся страданиями людей. Но ведь она сама приняла решение, сама согласилась прийти сюда. А делать этого не следовало.

— Ничего. Мне нечего сказать Кеннету Гарзе, — выпалила Лора, не желая больше исповедоваться. Она окинула Раша испепеляющим взглядом и увидела на контрольном экране, как крупный план ее лица уменьшился, и камера перестала ее показывать.

Несколько минут она просидела неподвижно, ожидая, пока Раш и доктор Джейкобс подведут итоги интервью. А потом отправилась домой.

Прошло несколько часов после этой чертовой передачи, но всё ее существо по-прежнему сжималось от страха, и она не могла понять, почему.

Со злостью нажав на кнопку, я выключаю телевизор и швыряю пульт в другой конец комнаты. Он ударяется о стену, и по ковру разлетаются осколки. Я так сильно сжимаю кулаки, что у меня начинают болеть суставы, но даже это не приносит мне облегчения.

Мне хочется прямо здесь и сейчас свернуть ей шею. Я жажду пойти, разыскать ее и навсегда заткнуть ее болтливый поганый рот. Если бы я только мог!

«Чертова, тупая, гребаная стерва!» — я позволяю себе выругаться под нос. Я хотел бы дать волю гневу, излить чувства, которые выжигают мне грудь, но я не могу.

Это дерьмо еще не закончилось. Это дерьмо еще может мне все испортить. Вот они, ошибки прошлого, преследующие меня.

Я падаю на диван и закрываю глаза, отчаянно пытаясь припомнить. Да, прошло уже пятнадцать лет, но я еще помню массу подробностей, в основном из-за того, что я тогда так грубо облажался и потом провел много бессонных ночей, обдумывая, как все это, черт побери, могло произойти. Ну, теперь-то я знаю, как.

Я помню, что поднимался наверх дважды, а не один раз, и оба раза проходил мимо ванной на втором этаже. Не большой хозяйской ванной, а той, что была в коридоре, той, которой пользовались те, кто спал в трех других спальнях. Если она пряталась в хозяйской ванной, то почему я ее не увидел?

Я чувствую, как у меня начинается жжение в глазах, и начинаю судорожно тереть их, но легче мне от этого не становится. Я помню, что по крайней мере один раз проверял хозяйскую ванную. Там горел свет… Больше ничего не помню. Закрываю глаза, пытаюсь воссоздать в памяти хозяйскую ванную. Да, я вижу ее. Свет горел: два мощных светильника по шесть лампочек над каждой раковиной. Душевая кабинка была пуста, ее стеклянные стенки нисколько не запотели, и я четко видел, что там никого нет. Всё. Больше в хозяйской ванной ничего не было. Ни корзины, ни шкафчика, ничего, где могла бы спрятаться девчонка. Там ее точно не могло быть.