Онлайн книга «Плейлист»
|
– Он причинил тебе боль? – Нет. Но он притягивает зло, как слив – воду. И если находишься слишком близко, тебя засасывает, и ты не можешь выбраться из этого водоворота. Нильс сел рядом с ней на край дивана. – Расскажешь, что случилось? – Сначала я хочу тебе сказать, что больше не буду принимать таблетки. – Но… Она перебила его. У нее не было сил на разговор. – Я знаю, что ты скажешь. Если я перестану их принимать, мои глаза отторгнут роговицу. Операция будет напрасной, второй уже не сделать, и я навсегда ослепну. Но… – Но что? Она вспомнила Тима Бендцко и его песню «Open Eyes». Трек 14 из плейлиста Фелины. Эта композиция будто специально была написана для ее ситуации: Ты видишь мир таким, какой он есть? Как ты можешь выносить, Что его темные стороны Затмевают все, что в нем ценно? – Мне кажется, я лучше переношу этот мир в темноте, – тихо сказала Алина. – Я просто не хочу все это видеть. – Что? Чего ты не хочешь видеть? Ей хотелось заплакать и выплеснуть отчаяние, которое накопилось внутри. Но ни одна слеза не скатилась из ее воспаленных глаз. Наверное, потому, что разум был слишком занят другой мыслью – может ли она довериться Нильсу? Она ненавидела свою подозрительность, стыдилась страха, потому что Нильс никогда не давал ей повода сомневаться в нем. Да и сам факт, что у него был ключ от ее квартиры и он знал ее привычки, еще не давал повода подозревать его в том, что он преследовал ее в метро или проник в ее жилье. К тому же ей сейчас нужно было с кем-то поговорить. Поэтому она заставила внутренние предостерегающие голоса замолкнуть и включила в голове другую мелодию – одну из немногих радостных песен в плейлисте Фелины, «I need you!». «Да, ты мне нужен!» Алине хотелось довериться Нильсу еще сильнее, чем Бет Дитто нуждалась в человеке, о котором пела. И поэтому она откровенно поведала ему обо всем, что произошло с ней за несколько часов минувшей ночи. Когда она начала рассказывать об убийстве курьера, Нильс взял ее за руку, и Алине захотелось выдернуть ее: ей казалось, она не заслуживала такого теплого обращения. Особенно после того, как они просто оставили тело на асфальте. Она была уверена, что Нильс тоже ее упрекнет. Как инженер, он привык проверять каждый аспект ситуации с предельной точностью. Любую формулу – трижды, чтобы разработанные им блоки управления работали без сбоев. Он никогда бы не смог смириться с тем, что она нарушила правила и не вызвала хотя бы скорую. К ее удивлению, он задал всего один вопрос, касавшийся теории Цорбаха о метро: – Он считает, что последние песни – это намек на линию метро? – U10, да. Но ее не существует. – Существует. От изумления Алина открыла глаза впервые с момента пробуждения и испугалась увиденного. Когда-то в одном подкасте она слышала описание всемирно известной картины Эдварда Мунка «Крик»: болезненные волны цвета, кроваво-красное небо над истощенным, вытянутым от ужаса лицом, застывшим в беззвучном вопле. Лицо Нильса на фоне восходящего зимнего солнца за окном казалось ей таким же жутким. – Правда? – спросила она ожившую экспрессионистскую картину перед собой. В ее воображении она казалась гораздо более милой, чем в собственных безнадежно неуверенных глазах. «Еще одна причина прекратить прием лекарств». – Да. U10 существует, – объяснил ей Нильс. – Но она не действует. Я знаю это, потому что должен был участвовать в технико-экономическом исследовании. Речь шла об условиях, при которых ее строительство могло быть завершено. |