Книга Горький сахар, страница 95 – Ксения Бахарева

— Ваша речь, как струя горячего воздуха, способна растопить глыбу льда. Уверен, так и будет. Признаюсь, поражен: от полного самодовольства и следа не осталось, когда вы ее произносили! Актерски и мастерски! Была бы тут ваша бывшая супруга — не одну слезу проронила бы, ей-богу! Кстати, не она ли должна получить денежки, переведенные через прибалтийский банк в офшор? Вопрос риторический… Но я пришел сюда не за этим. Дело устроилось вами удивительно быстро, благодаря тому что действенный контроль за сохранностью сахара руководством комбината не осуществлялся. И все же: ведь нельзя украсть сорок два вагона сахара, чтобы рано или поздно это не вскрылось?

— Мы взяли сорок два вагона, из них один вагон нам полагался за хранение. Потом мы бы предложили сахар выкупить, какая комбинату разница, куда он делся? Они радыбыли, что не надо никуда самим отправлять товар, тратиться на закупки и переплаты.

— Мне вся схема хищения в общем понятна. Фирмы-однодневки, кому вы сбывали сахар, где аккумулировались деньги. В последнее время вы еще взяли на реализацию насколько партий сахара и не успели рассчитаться. У кого?

— У одноклассника Кирсанова. Нет, пожалуй, не у него. Он был в отъезде. У его полюбовницы Анны.

— Как фамилия и название фирмы?

— Сидорович Анна Митрофановна. Фирма «Ди Лель». Донна, надо признать, настоящая воротила в бизнесе. Ей эти двадцать тысяч, что ей задолжал, как капля в море, уверяю, — с издевкой заметил Широкий.

— Вам не известно, что и за гораздо меньшие деньги отправляют на тот свет? Именно это, помнится, вы и собирались сделать со своими юными подчиненными.

— Чего не скажешь в сердцах! На самом деле, какой из меня убивец?

— Зверь, загнанный в тупик, опасен. Как бы вы поступили, если бы вас не задержали, — тот еще вопрос.

— Вы не скажете, можно ли продать партию сахара сюда, в следственный изолятор? Подсластить, так сказать, чаек арестованным и подследственным.

— Вы неисправимый делец…

На часах было семь после полудня. В конце октября в это время уже темно и сыро. Дул страшный тревожный ветер, раздувая опавшие листья под ногами, отчего они шумно взметывались к небу. Быстрым шагом Наталья Александровна добралась, наконец, до ближайшего магазина, в последний момент спохватившись: в холодильнике шаром покати, а семью чем-то кормить надо.

Выбор продуктов на полках был скуден, сплошь чипсы да закуски к пиву, и женщина, натыкаясь на потенциальных покупателей, пробиралась сквозь узкий проход между витринами самообслуживания, теряясь в догадках, что же все-таки положить в корзину. Наконец решила взять полуфабрикат в отделе кулинарии. Правда, и там, в силу позднего времени, зияли полупустые прилавки. Внезапно впереди небольшой очереди что-то грохнулось с шумом на пол. Через минуту в отделе возник охранник, в споре с ним люди начали гудеть.

— С какой стати мне платить? Это продавец не глядя сунула мне контейнер с салатом, я и взять его толком не успела! — с ходу перешла на раздраженный крик молодая особа с завитушками, из рук которой, очевидно, выпала скользкая упаковка со снедью и плюхнулась на пол, раскрывшись, отчего все ее содержимое растеклось по керамической плитке.

Спор, в принципе, вскоре был улажен. Свидетели справедливо подтвердили сказанное покупательницей. Охранник был готов полюбовно исчерпать возникший конфликт. Да и продавец собралась уже взвесить новую порцию выбранного салата, но тут к очереди откуда ни возьмись подбежал человек в длинном пальто нараспашку: