Книга Горький сахар, страница 23 – Ксения Бахарева

Волосатый умелец-самоучка с большими кулаками, увесистой золотойцепью на груди и старым раздутым саквояжем с инструментами приехал довольно быстро, осмотрелся, почесал сальный затылок, сплюнул и равнодушно вымолвил, сильно картавя:

— Данное оборудование не предназначено для производства повидла или джема.

— Как не предназначено? Почему? — удивился Широкий.

— Масса застывает в трубе из-за конструктивной ошибки. И насосы слабенькие, потому и не тянут, — развел руками Кулибин.

— Не могли бы вы уточнить? — не выдержал удара Вячеслав Николаевич.

— Если отбросить всякую шелуху, российский производитель грубо содрал эту линию у итальянцев, а вообще она предназначена для производства парфюмерной или молочной промышленности. Вот, собственно, и вся проблема.

— Как парфюмерной? Почему? И что же теперь делать? — вытаращил глаза и замахал руками хозяин перспективного предприятия. Он мог смириться с халтурой только в том случае, если она не касалась его лично.

— Можно, к примеру, производить туалетную воду. Правда, для финансовой прибыли нужен как минимум талантливый владелец контрафакта или обыкновенный нюхач, — растягивая слова и грассируя на букве «р», пожал плечами Кулибин.

— Нет, что вы! Для такой работы нужно готовиться к сроку в исправительной колонии, — испугался босс.

— Или купить новую линию, импортную, с широкой трубой, с серьезным программным обеспечением, в котором нужно только и всего, что задать интервалы и отправиться на перекур, — мрачно закончив мысль, Кулибин солидно мотнул головой, достал из кармана помятую папиросу, понюхал ее и тут же положил обратно, очевидно, не в первый раз пытаясь завязать с вредной привычкой.

Рядом примерные работники предприятия в перепачканных спецовках устремились к линии производства, чтобы вновь прочистить и промыть забитые густым повидлом трубы.

— Что-то еще? — умелец, полагая, что сегодня в его услугах более не нуждаются, намеревался вернуться в столицу к привычным гайкам и шурупам.

— А подешевле? — Вячеслав Николаевич Широкий, которого уже терзали выплаченные немалые проценты за кредит, пытался найти иной выход.

— Если даешь хорошие деньги, получаешь хороший товар, если не даешь, получаешь не то, что надо, — ворчливо заметил Кулибин.

— Голубчик, я понял, но что можно сделать сейчас? — не унимался Вячеслав Николаевич. — Как исправитьконструктивную ошибку?

— Можно заморочиться — отсасывать вакуумом в некую технологическую емкость, потом доваривать, но вам это быстро наскучит. К тому же вручную не разольешь по порциям, — вздохнул Кулибин с выражением сладости на лице от осознания собственной важности.

Услышав слово «порция», Вячеслав Николаевич молниеносно занял ум мыслями об аппарате порционной упаковки джема для массового потребления в аэрофлоте, поездах или гостиницах, что непременно выведет владельца консервного заводика на крупный международный рынок.

В квартале новеньких высотных домов, что выросли как грибы после дождя, посреди усыпанного редкой полынью глиняного пустыря, по обыкновению зияющего перед облупившейся девятиэтажкой, утреннее солнце едва отражалось в стеклянных стеновых панелях небоскребов, уже не так подолгу, как раньше. Лара проснулась не от проблесков света за окном — от едва уловимого легкого шороха в холодильнике: рядом осторожно, словно мышь, пытался наскрести нечто съестное на завтрак ее четырнадцатилетний сын.