Книга Прямой умысел, страница 2 – Александр Токун

Тишину кабинета спугнул пронзительный звонок телефона. Секретарь, сорокалетний коренастый мужчина с пшеничными усами и застывшей на губах недоверчивой улыбкой, поднял трубку.

— Приемная частного сыщика Линника. Здравствуйте, господин полицмейстер! Сейчас.

Иронично улыбаясь в усы, секретарь с несколько церемонной учтивостью протянул трубку своему начальнику:

— Это вас, Кондрат Титыч.

— Кто там? — Устало поднялся со своего места Линник, сухопарый мужчина сорока пяти лет с залысинами, с длинным осунувшимся лицом, на котором резко выделялись живые умные глаза.

— Это господин Климов, — пояснил секретарь, но по тому, как нервно заходили желваки сыщика, он понял, что тот слышал телефонный разговор. «Похоже, выходных у меня не будет», — с досадой подумал Кондрат, подходя к телефону. Полицмейстер Климов, с которым они когда-то служили в одном полку, имел обыкновение отдавать сыщику нераскрытые дела, пользуясь их старой дружбой. Как правило, это были либо деликатные истории, для распутывания которых громоздкий полицейский аппарат был абсолютно непригоден, либо долгие, зачастую скандальные эпопеи, ввязываться в которые у полиции не было ни времени, ни желания.

— Ну здравствуй, Феодосий! — с фальшивой веселостью в голосе, в котором, впрочем, проскакивали нотки досады, проговорил Линник. — Какая у тебя сегодня для меня новость: хорошая или плохая?

— И хорошая, и плохая, — засмеялся Климов.

— Начинай тогда с плохой.

— У меня есть для тебя дело.

— А какая тогда хорошая?

— Это очень сложное и интересное дело. Все, как ты любишь.

— Да? — По голосу сыщика было непонятно, рад он или скорее озадачен.

— Есть такой городок Пичуга на севере княжества, в Турейском уезде. Там позавчера взорвали девушку-цветочницу. Местные до сих пор не могут прийти в себя.

— Ты же знаешь, я не занимаюсь политическими делами.

— Поправка считает, что оно не политическое.

— Кто? — не понял Линник.

— Судебный следователь из Пичуги, он один на весь город. Боюсь, не справится. Посылать кого-то из Турейска тоже бессмысленно. Остаешься ты.

— Я могу отказаться?

— Не надо, Кондрат! Это по-настоящему интересное дело. Прокатишься, подышишь свежим воздухом. Ты давно был на природе?

— Да так, — опавшим голосом сказалсыщик. Он уже понял, что Климов опять его уговорил.

— Вот и славно! — заключил полицмейстер. — Завтра утром выезжаешь. Тебя встретит Поправка. Я на тебя рассчитываю. С Богом!

Кондрат опустил трубку на тугой латунный рычаг и некоторое время растерянно смотрел на телефон.

— Ну что, Онуфрий, — обратился Линник к секретарю, — собирайся! Завтра отправляемся в Пичугу.

— Где это?

— Какой-то медвежий угол на севере княжества.

Сыщик подошел к висевшей на стене большой бело-зеленой карте и стал водить по ней пальцем.

— Почти триста верст по прямой. Значит, в поезде ехать пять-шесть часов и еще почти полчаса на лошадях от станции до города, — подсчитал в уме Кондрат. — Принеси-ка мне дорожный справочник, посмотрим, что за птица эта Пичуга.

Секретарь не без труда вытащил из переполненного папками пухлого книжного шкафа потрепанный серый томик и, поплевывая на пальцы, стал перелистывать страницы.

— Вот, — остановился он. — «Безуездный город Пичуга. Сплавная река Пичуга. Наличное население по данным переписи — 2904 жителя, от уездного города 75 верст, волостное правление и становая квартира — здесь, от станции железной дороги — 5 верст».