Онлайн книга «Трое с маяка, или Булочная на Краю Света»
|
Анри вспомнились слова мистера Вилькинса. Не то чтобы он сам о таком не думал, но предпочитал не озвучивать подобных мыслей даже в голове. Так и сейчас почтальон постарался отогнать их и перевести все внимание на дорогу, которая, правда, с трудом походила на таковую. Еще Анри подумалось, что уж не так и долго до Рождества, и ему вскоре предстоит отвозить и привозить подарки. Эти мысли вызвали у почтальона улыбку, в такие времена он чувствовал себя папашей Ноэлем, везя в город праздничные посылки от жителей Городка, а также их заказы, а потом возвращался с грузовичком еще более полным, и разносил почту и подарки от дома к дому… Но сейчас дело обстояло иначе, и он пробирался через начинающуюся метель вовсе не за подарками… *** С момента обморока Мари почти не приходила в себя, она бредила, шептала какие-то слова на незнакомом мистеру Вилькинсу языке, тяжело дышала, словно лежала не в просторной гостиной его дома, а в маленькой пещерке, вход в которую наглухо завалило, и пригодный для дыхания воздух неудержимо кончался. Мистер Вилькинс боялся тревожить ее и не решился даже перенести в спальню, он только менял полотенца на ее лбу, укрывал и пытался поить теплой водой, последнее, впрочем, было почти безуспешным. По этой же причине микстура доктора Спрата стояла почти нетронутой на придиванном столике. Лицо Мари, всегда такое спокойное, с обворожительной улыбкой и блеском карих глаз, сейчас носило отпечаток страдания, бледное и обрамленное слипшимися от испарины волосами. Учитель опустился на ковер подле изголовья, внимательно вглядываясь в черты больной девушки. Почему-то в этот момент она показалась ему совсем молоденькой, почти ребенком, хотя в ее возрасте миссис Фюшкинс родила уже третьего малыша. Эта юность лица девушки заставляла сердце мистера Вилькинса сжиматься еще сильнее – он не выносил детского страдания. Но дело, конечно же, было скорее в том, в чем он сам себе боялся признаться. Мистера Вилькинса вряд ли можно было назвать молодым мужчиной, однако и того, что принято за неимением ничего лучшего называть «средним возрастом», подразумевая, что у человека уже подрастают дети, о нем сказать тоже было нельзя. Он был определенно старше Анри, но совсем немного младше мистера Фюшкинса, чей старший сын хоть и был ровесником Томми, но лишь оттого, что в их семье было принято рано обзаводиться собственной. Родители Мистера Вилькинса давно смирились с холостым положением сына, и не заваливали его письмами с недвусмысленными намеками о желании услышать топот маленьких ножек. Их, скорее, разочаровывало резкое окончание научной карьеры их сына. Да и сам мистер Вилькинс имел достаточно общения с детьми почти всех возрастов, чтобы слишком активно помышлять о собственных. Домашний уют казался ему вопросом, который каждый человек в состоянии решать в индивидуальном порядке. По крайней мере, до недавнего момента… Однако сейчас, наблюдая как на его глазах может угаснуть эта девушка, он вдруг осознал, что уже не первый месяц испытывает к ней нечто большее, чем просто дружескую симпатию. Как тени делают мир выразительнее и объемней, потери и невзгоды подчас заставляют нас заметить свет тех чувств, что укрывались от нашего ока ранее. Мистер Вилькинс опустил голову на ладони, и зарылся длинными пальцами в свою рыжую и волнистую шевелюру. Он не помнил, сколько просидел так. В сознание его привел звон входного колокольчика. На пороге стояли две девушки: одна – невысокая со слегка мальчишеской прической темных волос, пестрящих цветными прядями, другая – несколько выше и несколько полнее, бледная со светлыми бровями и волосами, уложенными в корзинку из толстой косы. Мисс Спрат была девицей, однако уже не в том возрасте, который считается благоприятным для вступления в брачный союз. Она жила вместе с семьей брата и ассистировала ему во врачебной практике. |