Книга Дорогуша, страница 17 – Си Джей Скьюз

В прошлый раз мы с одним из моих постоянных собеседников обсуждали возможность встречи в гостинице в Лондоне – он хотел меня связать. Еще один сказал, что подкараулит меня в темном переулке и сделает все, как я велю: схватит, сорвет с меня одежду, попытается придушить и будет кусать меня за ухо, одновременно нашептывая в него всякие мерзости – точь-в-точь как мне хочется.

Я каждый раз едва сдерживаюсь, чтобы не спросить у собеседника, можно ли мне после этого его убить и лежать под ним, залитой его кровью, пока он, придавив меня сверху, испускает последние предсмертные вздохи.

Не всё сразу, я понимаю.

Но самые острые ощущения, с которыми ничто не сравнится, – это рыбалка. Я, конечно, не о карпе или карасе. Я о крупной рыбе. Крупной рогатой рыбе, которая выходит только по ночам, рыскает по улицам, ищет офисных работниц, в одиночку возвращающихся домой, или подвыпивших девиц в душевном раздрае, которые пошатываясь бредут после вечера в клубе. Мне нравится время от времени изображать такую вот девицу. Нравится играть жертву. Это вообще ни хрена не сложно, когда у тебя в кармане пальто – восьмидюймовый поварской нож.

1. Дерек Скадд.

2. Адвокат Дерека Скадда.

3. Уэсли Парсонс.

4. Наш местный сумасшедший, Стремный Эд Ширан, который околачивается на парковке у «Лидла», срывает листья с кустов, нюхает их и ржет.

5. Все, кто покупает, продает или производит мерч по «Звездным войнамt». Уже даже «Сникерс» нельзя купить спокойно: тебе и тут обязательно всучат купон на долбаный световой меч.

Ночью опять снился папа. Я спросила, кто его любимый ребенок, он улыбнулся и сказал: «Конечно, ты».

С папой я могла разговаривать о чем угодно. Теперь не с кем. Крейг? Ну это просто смешно: он вечно одним глазом в телевизоре, и, даже если тот выключен, я вижу, как он мысленно пересматривает какую-нибудь из серий «Игры престолов». С Серен мне, конечно, поговорить нельзя. С тех пор, как похоронили папу, она в Англию не возвращалась, а когда мы созваниваемся, у меня вечно ощущение, что она ждет не дождется, когда можно будет повесить трубку.

Что же до ЛОКНО, их мнение может оказаться полезным, только если мне вдруг захочется послушать оскорбительные замечания относительно моей бездетности, второсортности моей работы и невостребованности моего романа.

Не знаю, что бы мне посоветовали мама и папа, будь они живы.

Я горевала по ним не так, как это принято у нормальных людей. Серен сказала, что ей было «не по себе» при виде того, как я оплакиваю папу. Якобы это напоминало ей «дождь за окном» – струи стекают по стеклу холодные, точно лед. А я не знала, как себя положено чувствовать. Все ощущения просто разом отрубило. Однажды я это загуглила, и ВрачиОнлайн сказали, что «оцепенение, связанное с утратой, является распространенным явлением и может продлиться несколько дней, пока мозг пытается осознать произошедшее». Об оцепенении, которое длится несколько лет, я ничего не нашла. Похоже, такого вообще не бывает.

Двое старших редакторов, Клавдия и Лайнус, в обед вернулись с судебного заседания и сказали, что педофил Дерек Скадд, шестидесяти восьми лет, отделался тремя годами условно, двумя месяцами принудительного лечения и попаданием в список лиц, совершивших преступление сексуального характера. Мы все следили за его процессом уже больше года. Это просто охренительно немыслимая дичь! Ведь он заслуживает того, чтобы с него прижизненно содрали кожу и зажарили, пока он еще в состоянии орать.