Книга Дорогуша, страница 140 – Си Джей Скьюз

Мы с Крейгом сегодня утром пошли на работу вместе с Дзынь и присели на террасе новой местной брассери под названием «Уильямс», которому посчастливилось иметь дворик, и в этот дворик разрешается приходить с собаками. Меня снова с ног до головы охватило все то же ощущение Счастья. Менеджер заведения был крайне дружелюбен и сыпал фразочками типа «Ну конечно, можно» и «Без проблем», и утро к тому же выдалось солнечным. Насколько по-другому себя чувствуешь, когда люди не ведут себя как упыри.

Нас усадили в уголок, где стояли мисочки с водой и Дзынь могла слоняться туда-сюда и с наслаждением нюхать цветочные клумбы. Я заказала свой любимый завтрак – панкейки с хрустящими полосками бекона и кленовым сиропом и маленькой мисочкой взбитого сливочного масла. Блаженство.

И вот мой заказ принесли. И небо заволокло тучами.

Панкейки явно поджарили не только что, а заказанные к ним нарезанные фрукты производили плачевное впечатление. Потрепанные клубничины, почерневшие кружочки банана, а веточка мяты на верхушке – просто крик о помощи. Но оскорбительнее всех выглядел бекон. Ведь я специально уточнила: хрустящий. А полоски, которые принесли мне, выглядели так, будто их содрали с предплечья толстой женщины. Ну и в итоге настроение у меня опять на полдня испортилось.

Зато на работе обнаружился повод немножко возрадоваться: Эй Джей по-прежнему на моей стороне. Он мне больше не подмигивает – возможно, считает, что подобное поведение недопустимо в общении с жертвами насилия, – но мой дежурный тост с арахисовым маслом и бананом на завтрак все-таки приготовил и сегодня даже украсил это дело сверху красным сердечком из клубничного джема. И все-таки мне необходимо было убедиться. Получить железное подтверждение.

– Так что, когда переходим на сверхблизкий уровень отношений? – спросила я, когда он перегнулся через мой стол, чтобы заменить лампочку в настольной лампе.

– Когда скажешь, – ответил он. – А как быть с Клавдией?

– Она хочет к нам присоединиться? – спросила я, глядя, как играют жилы на его руке, вкручивающей лампу.

Он рассмеялся.

– Я хотел сказать, надо постараться это не афишировать.

– Ясное дело, – сказала я. – Иди на свое место, я тебе напишу.

Я нагнулась к нему и укусила за верхушку уха. Он почти моментально стал пунцово-красным.

И понеслось. У нас был потрясающий текст. Долгий и проникновенный. Моим заключительным сообщением в цепочке было:

«У меня дома свободно вечером в субботу начиная с 7. Бойф идет к другу болеть за “Шпоры”» [85].

«Йессс! – ответил он. – Как же это будет круто. У меня уже стоит на тебя!»

Чмок. Чмок. Смайлик с глазами-сердечками. «Если бы у меня был член, он бы тоже уже стоял».

Ни к чему ему было знать, что у меня вообще-то естьчлен. Ну, в каком-то смысле.

Спустя некоторое время он написал мне и спросил, не можем ли мы сделать это в женском туалете после работы, но я сказала – нет. Меня мутит от одной только мысли, чтобы кто-нибудь растлил меня в подобном месте. Там не просто грязно, там еще и мокро, и вечно стоит теплый аромат менструальных подтеканий какой-то немытой бабищи – даже когда все уже разошлись по домам.

Буэ. Нет, суббота – и только суббота.

Джой поручила мне пять текстов для следующего выпуска приложения «Продажа и Аренда Жилья», и один из текстов посвящен дому мамы и папы. Его назвали Лучшим Домом Недели.