Книга Дорогуша: Рассвет, страница 114 – Си Джей Скьюз

– Че?

Я удостоила его одной лениво приподнятой брови.

– Может, немного попридержишь своего коня, учитывая, что она сейчас даже головы поднять не может?

– Да отвали ты, душнила.

Марни спала у него на плече. Он продолжил лизать ей шею.

– Марни, пойдешь со мной в отель? Марни? – Я подергала ее за ухо.

– Отвали, – промямлила она. – Нам весело.

– Видала? – спросил Трой. – Ей весело. Так что давай катись на хрен отсюда.

Его голубые глаза пронзили меня, будто лучи лазера. Вот бы в каждый зрачок – острие моего ножа, какое было бы зрелище!

Я оставила их в покое, вышла из комнаты и с грохотом захлопнула дверь – точнее, захлопнула бы с грохотом, если бы она не запнулась о густые волокна розового мохнатого ковра.

Я опять пробиралась сквозь толпу в коридоре, вдыхая водочную рвоту и чувствуя, как мозг постепенно набухает от электронной музыки. Я искала лифты, которые отвезли бы меня хоть куда-нибудь, и в этот момент раздался голос.

Не оставляй ее с ним.

– Я здесь больше ни секунды не пробуду. Ненавижу клубы.

Она не понимает, что делает. Она весь день пила.

– У меня ноги болят просто смертельно и голова. К тому же здесь воняет, и я не могу думать ни о чем, кроме двух шотландских печенек, которые лежат в номере в мини-баре.

Ты должна ей помочь. Она – Крот, который заблудился в метель, а ты – Крыс. Ты должна ее найти.

– Почему?

Потому что она твоя подруга. Помнишь, когда умер Джо Лич, ты себя корила за то, что не была с ним рядом?

– Но что я сейчас-то могу сделать?

Ведь мясной нож из ресторана все еще при тебе.

– Ого, это что-то новенькое.

Смотри, они уходят.

Я спряталась за группой женщин, на которых не было почти ничего, кроме лифчиков, трусов и боа из красных перьев, и смотрела, как Трой выводит Марни из комнаты Розовой Пантеры и, обхватив за талию, волочет по коридору и дальше через весь клуб. Она хихикала и спотыкалась, платье частично заправилось в трусы. Я остановилась у гардероба забрать ее пальто и потеряла их из виду.

Снаружи ступеньки каждого клуба и паба были усыпаны курильщиками и злобными неказистыми рожами, которые ржали и по-шакальи хихикали безо всякого повода. Я надела пальто и смотрела, как Марни и Трой устремляются куда-то в ночь. Женщина в платье из серебристого ламе блевала, привалившись к фонарному столбу. Ее подруга стояла у блюющей за спиной и выкрикивала оскорбления в адрес водителя такси, который задерживался.

Группа парней в платьях и с шелковыми перевязями через плечо, на которых было написано «Мальчишник Чеза», курили у входа в банк «Ллойдс». Несколько студентов пристроились у витрин польского супермаркета и трахались так, будто соревновались на скорость.

Меня никто не замечал. Я незримой ночной тенью пробиралась меж груд нанесенного ветром мусора и сверкающих черных луж, не выпуская из виду подруги и ее ухажера. На голову я накинула капюшон.

Какой-то парень лежал на тротуаре в спущенных до икр штанах и плакал в пустую коробку из-под бургера. Бездомный и его стафф сидели на пороге магазина «Монсун» и ели бургер. Я раскрыла кошелек Марни и дала бездомному парню три оставшиеся десятифунтовые купюры. Начинался дождь.

– Ты уверена? Не захочешь вдруг нажать на свою любимую кнопку «Выброс»?

Она в беде. Ты ее единственная надежда.

Я проходила мимо людей, раскинувшихся звездами на тротуаре, катающихся клубками посреди дороги, орущих и дерущихся, какой-то парень в свитере для регби занимался серфингом на куче набитых мусорных мешков, а подружка невесты плакала, потому что у нее улетел шарик. Мимо проехали две патрульные машины, повизжали сирены. В толпу проникло несколько человек в сигнальных куртках – «перекинуться парой слов» с двумя женщинами в желтом, которые «слегка распоясались».