Книга Страшная тайна, страница 51 – Алекс Марвуд

«Я и тебе могу сделать этикетки, – думаю я. – Ты-то их точно используешь направо и налево».

– Как здорово, – говорит она. – Ты всегда была творческой личностью. Работаешь в какой-то компании?

– Нет, сама на себя, – отвечаю я ей и вижу, как тень разочарования пересекает ее лицо. Ну, что ж поделать. Я никогда и не хотела произвести на тебя впечатление, Клэр. Ты просто секретарша, которая трахалась с моим отцом.

– Руби хочет поступить в художественную школу, – говорит она.

Руби краснеет.

– Искусство – это твоя тема, да? – спрашиваю я.

– Мне нравится, – откликается она. – Но не знаю, действительно ли я в этом хороша.

– О милая, – говорит Клэр. – Вообще-то в прошлом году она сдала экзамены средней школы на отлично. Плюс английский и французский.

– Ничего себе. – «Откуда в ней взялись мозги?» – А что за школа?

– О, я не хожу в школу, – говорит Руби.

– Я обучаю ее дома, – добавляет Клэр.

– Домашнее обучение? Я думала, это для христиан и все такое? Ты стала христианкой? Как договорились с администрацией?

Я понимаю, что сказала лишнее. Клэр выглядит слегка раздраженной.

– Довольно легко, – говорит она. – Ведь идеальный аттестат средней школы в четырнадцать лет – неплохое доказательство того, что домашнее обучение работает.

– И я хожу к репетиторам по тем предметам, которые мама не знает, – говорит Руби. – Занимаюсь математикой и физикой в Льюисе и философией в Хоуве.

– Именно так. – Клэр поднимает бровь.

«А ты не боишься, – хочу спросить я, – что в итоге твоя дочь станет полным социальным инвалидом, застряв здесь с тобой за обсуждением ГМО, в то время как ей не с кем больше поговорить? Поверь мне, она не заведет друзей, беседуя о Витгенштейне, пока ей не исполнится семнадцать, и то эта дружба продлится месяцев шесть».

– Она ходит в молодежный клуб в деревне. – Клэр словно прочитала мои мысли. – И в гости. И мы проводим очень многовремени вне дома: галереи, театры и куча всего.

Взгляд Руби мечется между мной и ее матерью. Но она ничего не говорит. И я решаю сменить тему.

– Так когда вы сюда переехали?

Клэр вздыхает и тоже меняет тему.

– Когда Руби было пять лет. Мы уехали в Испанию на год, но… ты понимаешь. Там было прекрасно и солнечно, и люди оставили нас в покое, но это было похоже на изгнание.

«Да вы и сейчас в изгнании, – думаю я. – Спрятались там, где вас никто не найдет, прилепились к крошечной деревушке, где хозяева большого дома заведуют всем курятником».

– А потом Тиберий спас нас. Буквально, – продолжает она. – Я знала его в молодости, и он разыскал меня в самый тяжелый момент. Это место – мой спасательный круг. Я не знаю, что бы я без него делала. Тиберий сказал, что ему было трудно сдать этот дом из-за местоположения. В тот момент я думала об Уэльсе. Найти место где-то в Сноудонии или типа того. Где подешевле. Но здесь лучше. Я не хочу, чтобы Руби росла без доступа к миру, дажеесли я и не посылаю ее в школу.

В этом последнем замечании чувствуется сарказм. Думаю, я понимаю, что она имеет в виду. После истории с Коко мои последние три года в школе были сущим адом: каждый эксперимент с внешностью приводил меня к психологу, родители других детей не приглашали меня в гости, потому что – не знаю, может, боялись, что я украду их младших детей? Или опасались, что я найду валяющиеся повсюду экземпляры Sunday Timesс гигантскими статьями обо мне и моей семье?