Онлайн книга «Страшная тайна»
|
Чарльз Клаттербак, некогда восходящая звезда консерваторов, был задвинут на второй план после того, как партия пришла к власти в 2010 году. Учитывая раннюю головокружительную карьеру, сулящую ему как минимум место в кабинете министров, сложно поверить в то, что причиной списания его со счетов стал не тот самый роковой уик-энд. Сам Клаттербак объяснял это тем, что «ходил не в ту школу», подразумевая привычку Дэвида Кэмерона окружать себя выпускниками Итона. В 2013-м он оставил свое насиженное место среди тори и переметнулся в новообразованную «Британию вместе», антиэмигрантскую, евроскептическую партию, впоследствии не сумев вернуться к тори на дополнительных выборах. Сейчас его должность в профиле LinkedIn значится как «консультант», однако Mail не смогли вычислить ни одну компанию, пользующуюся его услугами. Клаттербак и его жена, Имоджен, в настоящее время живут на Адриатическом побережье Хорватии, где парламентской пенсии, по шутливому замечанию его бывшего коллеги, «хватает надолго, если пьешь местный алкоголь». Появление Шона Джексона на телеэкранах в десятую годовщину похищения Коко сделало очевидным тот факт, что он никогда не терял надежды найти свою дочь. После его смерти и с учетом нежелания его бывшей жены идти на контакт с внешним миром возможность разгадки таинственного исчезновения Коко стала призрачной. Вчера ворота, ведущие к поместью Джексонов в стиле королевы Анны, были открыты только для Роберта и Марии Гавила. Так как тело еще у коронера, дата похорон не назначена. Но учитывая, что скоро еще один надгробный памятник пополнит ряды других на зеленом британском кладбище, возможно, пришла пора добавить надпись на его гранитную поверхность. Заметка дополнена десятком фотографий отца, три из них – с близняшками, одна – двадцатилетней давности, когда мы с Индией еще были частью его жизни. Я долго рассматриваю ее. Мы сидим за столом где-то в тени, позади – залитый солнцем пляж, на столе стоит красное вино, он обнимает нас, каждую со своей стороны. Все трое загорелые и улыбаемся – вероятно, маме, которая делает этот снимок. Он был хорош собой, теперь я это вижу. В детстве я думала, что он красивый, но ведь все девочки считают своих отцов красивыми. Однако теперь, когда он на этой фотографии всего на десять лет старше меня нынешней, я вижу, что сорокалетний мужчина может быть красивым и без моих проекций. Густые песочного цвета волосы, слегка тронутые сединой, тело еще мощное и блестящее, трехдневная щетина на подбородке, который пока не обвис. Я не помню эту фотографию. Не знаю, где она была сделана. Мы много путешествовали, когда я была маленькой, и иногда эти поездки были счастливыми. Я чувствую внезапный спазм где-то в глубине тела. Мышцы болят, будто у меня лихорадка. «Боже, – думаю я, – у меня внутри все-таки что-то есть. Я все-таки скучаю по нему». Я отставляю ноутбук и ложусь на бок, обхватив себя руками. Папочка. Мы любили тебя, когда были детьми. Мы думали, что ты излучаешь свет. Я помню, каково это было – когда он обнимал нас своими сильными руками. До того как он перестал к нам прикасаться. Когда это было? Наверное, незадолго до развода. Помню тот день, когда он ушел окончательно. Очередной солнечный день, и он шел к своей BMW не оглядываясь. Мы с Инди наблюдали за ним из окна ее комнаты, а внизу мама гремела посудой на кухне, как будто ей все равно. На нем были очки-авиаторы. После этого мне никогда не удавалось полюбить мужчину, который их носит. |