Книга Остров пропавших девушек, страница 91 – Алекс Марвуд

– Какие еще привидения? – боязливо спрашивает она.

– Всякие, – отвечает Татьяна. – Знаешь, этот замок буквально дышит историей. Умершие дети, похищенные наследницы. Предатели, сдохшие в темницах…

Она скрючивает пальцы, изображая когти, и делает в ее сторону резкий выпад. Мерседес в испуге отшатывается.

Татьяна явно заинтригована.

– О боже! Ты что, испугалась? – Прищуривается, всматриваясь в Мерседес. – И правда… Испугалась! Действительно думаешь, что кто-нибудь на тебя выпрыгнет и – бу!

Выкрикнув последние слова, она прыгает к ней, размахивая в воздухе руками. Мерседес вскрикивает, роняет сумку и хватается за сердце.

Татьяна хохочет, держась за бока, словно они вот-вот отвалятся, и насмешливо тычет в нее пальцем.

– Вот умора! – орет она.

Из-за адреналина, растекшегося по венам, Мерседес на мгновение забывает, кто она и где находится.

– Твою мать, это не смешно! L’ostia! Mjerda con xerda!Никогда больше так не делай!

Смех Татьяны обрывается. Она поднимает бровь, оглядывает Мерседес сверху донизу, затем еще раз и говорит:

– А вот это ты зря.

После чего поворачивается и выходит из комнаты.

* * *

О боже.

Мерседес бежит за ней. В разозленной Татьяне яду не меньше, чем в аспидной гадюке, но ей уже надоело извиняться.

– Татьяна, так нельзя делать, – говорит она.

Та поворачивается и одаривает ее такой ледяной улыбкой, что Мерседес чуть было не пятится. Боги. Эти сорок восемь часов покажутся вечностью.

Татьяна поворачивается и идет по коридору к глухой стене в его дальнем конце. На мгновение Мерседес приходит в голову мысль вернуться домой. Взять свой мешок и просто уйти.

– Я же здесь тебе не нужна, – говорит она.

Татьяна не отвечает.

– Куда мы идем? Я думала, что в бассейн.

– А куда же еще.

Они подходят к шторе. Татьяна отдергивает ее, и за ней оказывается небольшая арочная дверь.

– Так будет короче, – объясняет она, – это лестница для прислуги. Соединяет все этажи. Никому не хочется смотреть на вынос ночных горшков. Странно, что ты не знала о ней. Наверняка кто-то среди твоих святых предков таскал здесь дерьмо.

«Нет, я не буду, – думает Мерседес. – Не буду. Я не такая, как она. Не отвечу ей тем же».

– По ней можно спуститься прямо к темницам, – продолжает Татьяна, – а подняться на самую крышу. Всего три этажа. Это вверх. И еще четыре вниз. Хотя совать нос в подземелья я не советую. Там ужасно воняет. – Взглядывает на Мерседес и добавляет: – И в них, естественно, полно привидений.

Мерседес подходит к проему и глядит по сторонам. Крохотная дверца и совсем узенький пролет винтовой лестницы – вверх к бастионам и вниз во мрак.

– В обход тащиться вечность, – продолжает Татьяна.

На лестнице пахнет затхлостью и пауками. Вдоль внешней стены наверх идет старая обтрепавшаяся веревка, теряясь во тьме. По крайней мере есть за что держаться.

– Иди же, – говорит Татьяна.

Мерседес делает шаг вперед и хватается за веревку. Здесь даже темнее, чем можно было предположить. Она думала увидеть на лестнице небольшие стреловидные бойницы для доступа света, но там ничего, кроме грубых известняковых стен. Ей, с одной стороны, холодно, с другой – жарко: внешняя стена раскалена летним солнцем, а из подземелья веет стылым затхлым воздухом. «Мне это совсем не нравится», – думает она, осторожно встает на верхнюю ступеньку, чтобы за ее спиной в дверь могла пройти Татьяна, и тут мир погружается во мрак.