Книга Остров пропавших девушек, страница 103 – Алекс Марвуд

– О господи… – произносит он. – Да сколько же денег нужно одному человеку?

– Все, что только есть на белом свете… – отвечает она. – И власть. Представь себе, какую это ему дает власть. Думаю, он подсел именно на нее. Это она будоражит его больше всего.

Обдумывая сказанное, Феликс надувает щеки и медленно выдыхает воздух.

– Но и это еще не все, – продолжает она.

В этот момент ее плечи гнет к земле тяжесть знания. «Я устала, – мелькает в голове мысль. – Как же я устала. Я больше так не могу. Я же просто экономка».

– Продолжай.

– Все эти прогулки. Эти мальчишники. Это… Боже, я всегда знала, что это гнусная публика. Надо иметь в душе некий изъян, чтобы настолько разбогатеть. Чтобы идти по головам других, втаптывая в грязь жизнь каждого из них, и подгребать все под себя. Но… чем они богаче, тем больше их одолевает скука. У них может быть все, что душе угодно, однако хочется все равно больше. А когда есть все, но хочется чего-то еще, они…

Поднялись четверо, сошли только трое.

Та женщина на похоронах. Его жена, мать Татьяны. Интересно, она знала? Поэтому наложила на себя руки?

– Он все это снимает. А они не возражают! Потом он дарит им эти записи в качестве сувениров, а они… настолько пьяны собственной властью, что не понимают, что на самом деле это значит. Что если у них есть копия, то и у него, а они стали источником пожизненного дохода.

– Но я не…

– Они убивают их, Феликс. Приглашают девушек к нему на яхту и убивают.

Мерседес

– Любопытная это вещь – нарциссическое расстройство личности, – говорит Пауло. – Тебе известно, что это единственное психическое расстройство, которое может развиться у уже взрослого человека?

Джейсон Петтит, бывшая голливудская звезда, сидит на шезлонге и хмуро тычет пальцами в айпад. Ни разу не огляделся с момента приезда. Максимально небрежно чмокнул Татьяну, а слуг и девочек проигнорировал, будто их не существует.

Отказавшись от любых попыток привлечь его внимание, девочки решили в последний раз до приезда принца искупаться в бассейне. Они неуклюже плавают, задрав головы, потому как получили строжайшие инструкции не мочить волосы.

– Нет, – отвечает Мерседес, наблюдая за актером, спрятавшись в тени жакаранды, – не знала.

– Я так думаю, если внимательно приглядеться к имеющемуся у нас в наличии образцу, можно понять, какие обстоятельства приводят к его появлению.

Она наблюдает за ним. Такое неприятное лицо. Он уже не тот Адонис, что блистал на экранах в 90-х. Должно быть, эти черты прятались за молодостью, но теперь гордо проявились.

– К пятидесяти лицо мужчины становится таким, какое он заслуживает, – произносит Мерседес. – Все дело в славе, не правда ли?

– Согласен по обоим пунктам. Именно поэтому по прошествии некоторого времени все знаменитости становятся на одно лицо. Если они не исключительно упорны и умны, то рано или поздно превращаются в одного и того же человека.

– Ха, – выдыхает Мерседес.

Он совершенно прав. Капризные, избалованные, нахальные. Лица, застывающие в маске удивленного отвращения, когда к ним обращается кто-то из прислуги. Нескончаемый бубнящий поток мелких жалоб, рассказанных с энергией, с которой обычные люди описывают катастрофы.

– Я думала, такие только те, кто приезжает сюда, – говорит она.

Он качает головой.

– Нет. Это определенный тип личности. Конечно, это должно заранее существовать в человеке, а слава только проявляет подобные черты. Но нет, не только здесь. Поэтому я не смог оставаться в Лос-Анджелесе. Не выдержал звук постоянного нытья.