Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 16 – Джон Диксон Карр

Свон треснул себя по лбу, а шофер не унимался:

– Что, не понимаете? У вас чувство юмора-то есть? Побольше! От жадности!

– Забавно, – сказал Свон, – согласен. Но я не американец, я – канадец, хоть и учился в школе в Детройте. И того, кто сегодня еще хоть раз упомянет братца Ангуса при мне, я самолично прирежу. И раз уж зашла речь… Перестаньте хихикать, слышите? Сохраняйте надлежащую шотландскую серьезность!.. Так вот насчет резни в Гленко. Давным-давно в школе мы ставили про нее пьесу. Кто-то там кого-то прирезал. Не помню только, то ли Макдональды убили Кэмпбеллов, то ли Кэмпбеллы Макдональдов.

Кэтрин подала голос:

– Конечно, Кэмпбеллы убили Макдональдов, – ответила она. – А что, потомки все еще дуются?

Водитель, утерев слезы и снова посуровев, заверил ее, что нет, уже нет.

Свон снова открыл свою книжку:

– «По преданию, в 1692 году, вскоре после резни в Гленко, произошедшей в феврале того же года, Ян Кэмпбелл, состоявший рядовым в отряде Кэмпбелла из Гленлиона, настолько измучился угрызениями совести, что покончил с собой, выпрыгнув из самого верхнего окна башни и размозжив голову о брусчатку». – Свон оторвался от книги. – Не то же ли случилось и со стариком на днях?

– Ну дык.

– «По другой версии, причиной самоубийства стали не угрызения совести, а „непосредственная близость“ одной из жертв, чье изуродованное тело преследовало его из комнаты в комнату, пока у него не осталось никакого иного выхода, чтобы избежать прикосновения к себе, кроме как…»

Свон с шумом захлопнул книгу.

– Полагаю, предостаточно, – добавил он. Глаза его сузились, а голос стал вкрадчивым: – Кстати говоря, а что именно случилось? Разве старик ночевал на верху башни?

Но шофера было не так-то просто сбить с толку. «Не задавайте вопросов, – говорил весь его вид, – и не услышите лжи».

– Вот-вот увидаете Лох-Фин, а там и Ширу, – проговорил он. – А! Гляньте, вот!

На перекрестке они повернули направо, к Страчуру. Перед ними расстилался водный простор. Никто не смог удержаться от восхищенного возгласа.

Фьорд казался длинным и широким, а к югу – по левую руку от них – и вовсе бесконечным. Посеребренный солнечными лучами, он извивался меж высоких берегов и, постепенно расширяясь, где-то далеко впадал в залив Ферт-оф-Клайд.

К северу фьорд не имел выхода к морю, он сужался клином, простираясь еще примерно на три мили, и его синевато-серые мерцающие воды были неизбывно спокойны. Пологие холмы, черные или темно-фиолетовые, за исключением тех мест, где солнечный свет выхватывал брызги бледно-лилового вереска или темную зелень сосен и пихт, обступали его и словно оттеняли коричневым тоном.

На противоположном берегу фьорда, у самой кромки воды, смутно виднелись низкие белые домики городка, частично скрытого за полосой деревьев. Можно было различить церковный шпиль, а на возвышающемся над городом холме – сторожевую башню, похожую на точку с такого расстояния. Алан мог поклясться, что видит в неподвижной воде отражения белых домиков, – настолько прозрачным был воздух.

Шофер ткнул пальцем в ту сторону.

– Инверэри, – сказал он.

Машина мчалась дальше. Свон, очевидно, был так впечатлен видом, что даже забыл прорычать свою «речушку».

Дорога – очень хорошая, как и все дороги, которые встречались им до сих пор, – шла на север, прямо по берегу. Чтобы добраться до Инверэри, лежавшего на противоположном берегу, им предстояло доехать до верховья фьорда, обогнуть его и вернуться параллельным курсом в точку, расположенную ровно напротив той, где они находились сейчас.