Книга Смерть всё меняет, страница 9 – Джон Диксон Карр

Доктору Феллу навсегда запомнился этот момент, когда круглый, гладкий судья в окружении дешевых безделушек говорил с ним своим брюзгливым негромким голосом.

– Мне не нравится эта тема, – признался он. – И честно говоря, сэр, я не люблю, когда меня расспрашивают об этом…

Доктор Фелл пробурчал что-то покаянное.

– Но раз уж вы завели этот разговор, вы все же можете узнать мое мнение. Государство платит за мою работу. Я делаю ее так, как считаю правильным. Вот и все.

– И работа эта состоит в чем?

– В том, чтобы судить, разумеется! – просто ответил его собеседник. – Следить, чтобы присяжных не занесло не туда.

– Но предположим, вы допустите ошибку…

Судья Айртон потянулся, разминая затекшие мышцы.

– По судейским меркам я еще молод, – произнес он. – Всего шестьдесят исполнилось в прошлом месяце. Но, как мне кажется, я весьма крепкий орешек. И еще, мне кажется, меня довольно трудно обмануть. Возможно, это говорит во мне тщеславие. Но тем не менее так и есть.

Доктора Фелла, похоже, терзало какое-то внутреннее непонятное недовольство.

– Надеюсь, вы простите мне подобное прямодушие, – отозвался он, – но меня живо интересует этот ваш несгибаемый древнеримский дух. Это же восхитительно. Ни тени сомнений! Однако – только между нами – неужели вы ни разу не испытывали никаких терзаний? Неужели ни разу не поставили себя на место человека на скамье подсудимых? Никогда не ощущали христианского смирения, чтобы содрогнуться и сказать себе: «Да, все так, но во имя милосердия Божьего…»?

Сонные глаза его собеседника раскрылись шире.

– Нет. С чего бы? Это не моя забота.

– Сэр, – серьезно проговорил доктор Фелл, – вы сверхчеловек. Мистер Бернард Шоу[3]именно вас искал много лет.

– Ничего подобного, – возразил судья. – Я реалист.

И он снова чуть улыбнулся.

– Доктор, – продолжал он, – выслушайте меня. В свое время меня в чем только не обвиняли, но никогда – в том, что я лицемер или напыщенный болван. И потому я прошу: выслушайте меня. Так вот, с чего бы мне изрекать подобные благочестивые банальности? Я же не грабил сейф ближнего своего, не убивал ближнего своего, чтобы заполучить его жену. Мой доход избавляет от первого искушения, а здравый смысл – от второго.

Он подкрепил свои слова одним из тех жестов, сдержанность которых только добавляет им выразительности.

– Но заметьте, я работал – трудился до седьмого пота! – чтобы добиться благосостояния и развить в себе здравый смысл. К несчастью, преступники этого мира не желают утруждаться. А у них не больше моего прав вести себя как заблагорассудится. У них не больше моего прав терять голову. Однако они позволяют себе. После чего умоляют о милосердии. От меня они его не дождутся.

Размеренный голос замолк. Судья Айртон взял с доски фигуру и решительно опустил обратно – как будто поставил печать на подписанный документ и теперь хотел уже покончить с этим делом.

– Что ж, – задумчиво протянул доктор Фелл, разглаживая свои усы, – похоже, так и есть. Значит, вы не можете, скажем, допустить, что способны совершить преступление?

Судья призадумался.

– Ну, при определенных обстоятельствах мог бы. Впрочем, сомневаюсь. Но если бы я на это пошел…

– Да-да?

– Я взвесил бы все шансы. Если бы они наверняка были в мою пользу, я бы рискнул. Если же нет, то нет. И одного я точно не сделал бы никогда. Не стал бы действовать с бухты-барахты, а потом хныкать перед судом, что я невиновен, просто «обстоятельства были против меня». К сожалению, именно так все они и поступают – большинство из них.