Книга Племя Майи, страница 34 – Анна М. Полякова, Татьяна Полякова

— Кстати, почему сюда добрались только вы? Таких же теплых отношений с остальным коллективом у него не сложилось?

— Напротив, он ко всем умел найти подход, они и рады были бы приехать, чтобы проститься, но большая часть нашего коллектива сейчас на конференции в Израиле, остальные и так еле справляются в отделении усеченным составом. Я и сама еле вырвалась, но иначе не могла: просто не простила бы себе.

На долю секунды я испугалась, что Елена снова разразится слезами, но ошиблась. Кажется, свою порцию слез, которые старательно сдерживала в течение дня, она сегодня уже выплакала в этой комнате.

Я решила продолжить тему, подробности жизни Иванова меня заинтересовали.

— И что послужило причиной переезда? Неужели альтруизм: решил развивать медицину в регионах?

— Я бы не удивилась, — часто закивала Елена, соглашаясь. — Кстати, возможно, именно это отчасти им и двигало.

Она сделала большой глоток, а я, не в силах более бороться с соблазном, взяла из пакета пирожок и с жадностью откусила.

— Гены не пустой звук, — заявила она. — Вот вы даже не были знакомы с отцом, а прекрасно его чувствуете.

— Просто предположила, — усмехнулась я.

На самом же деле я просто-напросто снова вспомнила слова нотариуса о планах Иванова по строительству медицинского центра в глубинке.

— Слышала, Иванов имел намерение открыть реабилитационный центр здесь, — призналась я Елене в надежде, что она что-то об этом знает.

— Это действительно так, несколько лет он упорно лоббировал эту идею без какой-либо поддержки. Напротив, на пути были только трудности, но Аркадий Александрович их никогда не боялся.

— Что за трудности?

— Вы же, наверное, знаете, как все устроено в регионах, и это не только медицинских проектов касается: все давно прибрано к рукам, чужаков нигде не любят.

— Ему не выделяли денег на строительство?

— Деньги, насколько мне известно, как раз выделило государство, а вот охотников на них нажиться нашлось немало. Эх, не стоило ему покидать Москву…

— Вы думаете, что его смерть не случайна? — решилась я.

Елену мой вопрос удивил.

— Я просто имею в виду, что, останься он в столице, все могло сложиться иначе. И кто знает, возможно, мы сидели бы здесь сейчас втроем.

Я попыталась представить себе эту картину, но тщетно.

— Помню хорошо тот день, когда он признался мне, что написал заявление и вскоре покидает свое место, — вернулась Елена к воспоминаниям. — Я была сама не своя, не спала несколько ночей кряду, просто-напросто не могла смириться с этой мыслью. А он так спокойно об этом говорил, будто рассказывал, что решил сменить халат с пуговицами на изделие на молнии. Слухи, конечно, ходили разные. Мне он сказал, что жену потянуло в родные места, поближе к близким, что у дочери аллергия и климат большого города ей не подходит. Как будто это веские причины для таких перемен!

— Видимо, для него они были действительно значимы.

— На самом деле он и правда очень любил свою семью: и жену, и дочь… Извините, я, кажется, опять сказала что-то не то! — смутилась Елена.

— Все хорошо, а в ревностном отношении дочери к отцу я и сама сегодня имела удовольствие убедиться.

Мы рассмеялись.

— Да уж, удовольствие так себе, — покачала головой собеседница. — Между прочим, за пирожки следует сказать спасибо именно ей. Они, кстати, с чем?