Книга Смерть в вязаных носочках, страница 107 – Аманда Эшби

Человек, державший камеру, явно уронил ее. Послышался шорох, приглушенный говор, и наконец камеру снова подняли. Пошарив некоторое время вокруг, видео показало мужчину, которому принадлежал голос.

Этого человека — высокого, с толстой шеей и широкими плечами — Джинни никогда не встречала, но в последнее время видела достаточно фотографий, чтобы опознать в нем Тома Аллана.

— Ты куда так торопишься? — лениво, пьяным голосом проговорил Том — он теперь стоял рядом с треногой. — С первого раза не сняли как следует, так, может…

— Так, может, повторим? У тебя опилки в голове и мысли такие же. — Язвительный комментарий Луизы прозвучал совсем близко, и Джинни предположила, что теперь камеру держит она. — Когда созреешь для следующего свидания, ты уж раскошелься на четырехзвездочный отель.

— Я думал, ты любишь некоторую лихость. — Белые зубы Тома сверкнули на фоне зернистой темноты. — Помнишь, как…

— Ш-ш-ш! — оборвала его Луиза. Камеру резко повело вперед, и она показала тусклый свет воскового полумесяца, висящего в темном небе. Посмотрев несколько секунд на лунный серп, камера прошлась по спутанным веткам, которые шевелил ветер. — Я что-то слышала.

— Лиса, наверное, — проворчал Том, на этот раз тише.

Судя по положению луны, была полночь или первые часы после полуночи. Луиза и Том явно находились в поле или в лесу.

— За дуру меня держишь? — Голос Луизы упал до шепота.

Вдали сверкнул свет. Камера снова сменила угол, и стало окончательно ясно, что ее держит Луиза.

— Смотри. Вон там. Что это?

— Ты что, чокнулась? Я не собираюсь в два часа ночи переться через лес проверять, кто там может кататься.

— Попрешься-попрешься, — поправила его Луиза с сарказмом в голосе. — Если они остановят машину там же, где и мы, то узнают нашу пафосную тачку. И номера тоже узнают.

Ответа не последовало, и следующие несколько минут Джинни слышала только шорох листьев и приглушенные шаги, а мутная картинка показывала то землю, то небо: Том и Луиза шли по лесу. Потом все остановилось, и на экране появились неясные очертания чьей-то фигуры.

Вновь прибывший терялся в глубинах длинного пальто; на голову был надвинут капюшон. Камера следила, как он или она идет сквозь тьму, таща за собой большой куль.

— Это еще что? Он уже почти у старого карьера. Там глубина тридцать футов[18], — прошипела Луиза.

Камера кое-как увеличила фигуру. Куль оказался свернутым и привязанным к туристической тележке ковриком.

— Зачем кому-то понадобилось посреди ночи перетаскивать обрывок ковра? Не говори мне, что здесь стихийная свалка.

— Не знаю, что и куда он хочет выбросить, но точно не хочет, чтобы его застукали. — Том больше не казался пьяным.

Человек в пальто наклонил тележку, и ковер скатился на землю. Куль исчез в темноте, но камера успела уловить его, и стало видно, что из ковра свесилась бледная рука.

Луиза тихо выругалась и навела камеру на ковер, подтверждая худшие подозрения Джинни.

В темноте вдруг что-то блеснуло: на пальце было золотое помолвочное колечко. Потом блеск потух, и послышался глухой удар.

Джинни судорожно вздохнула: ей вспомнилось кольцо, которое Митч носил на цепочке. То самое, что он подарил Софи за месяц до ее самоубийства. А карьер, о котором говорит Луиза, — это, наверное, Блюхед. Место, где обнаружили труп Софи.