Онлайн книга «Мракобесие и отвага»
|
— Подъём, подъём, соплюшки! Два круга рысцой! Или хотите гусиным шагом⁈ — ВАШБРОДЬ,НИКАК НЕТ, ВАШБРОДЬ! — То-то же! Бегом-бегом-бегом! — Вы ж рысцой обещали, герр вахмистр!!! — взмолился кто-то на левом фланге, то бишь в самом хвосте шеренги. — То, что для Петрушки рысцой, а для Борюсика — мелким шагом, для тебя как раз бегом, рекрут?.. — Ваш… бродь… Кляйдер… шранк… ваш… бродь! — Не сбавляй темпа, рекрут Кляйдершранк! Хотя нет, будешь Шкаф! Двустворчатый! Рекрут Двустворчатый — звучит! Нравится позывной?.. Не слышу! — Ваш… бродь… так… точно… ваш… бродь… пых… — Взво-о-о-од! Стой, раз-два! Ну-ка, дети… сели в круг, сели в круг, сели в круг! — О-о-о-о да-а-а-а!.. — Взво-о-о-од! Упал, отжался! — Не-е-е-е-е-е-ет… — И р-раз!.. И два! И три!.. Не отставайте, барышни!.. И семь!.. И восемь!.. — … — И два-а-а-адцать девять! И-и-и-и… тридцать! Сели в круг! Стоит ли уточнять, что на сей раз никто даже и не пикнул? Впрочем, долго расслабляться вахмистр нам не дал. Ну, не то, чтобы всем, но уже где-то через полминуты он вскочил на ноги и бодрым кабанчиком выперся в центр борцовского ковра, по периметру которого мы, собственно, и разместились. И да, здесь, на Тверди, оный ковер визуально ничем не отличался от привычного мне земного, того, что применялся в самбо, а также в вольной и классической борьбе. По крайней мере, на глаз я разницы в размерах не выявил. Хотя вахмистр Сохатый тот ещё ориентир! Особенно на фоне внушительной фигуры Борюсика, на котором даже спортивный костюм в спецверсии «сверховерсайз» сидел в облипочку. — Ты! — нашёл меня взглядом, а потом и выставленным указательным пальцем Сохатый. — Рекрут Петрушка! На ковёр! — Вашбродь, так точно, вашбродь! — И ты, рекрут Борюсик! — не глядя, поманил тролля ладонью вахмистр. — Горный тролль против боевого мага! Плюс-минус силы равны! Так что ни в чём себе не отказывайте, сударыни! А вы все, куколки, смотрите и учитесь! Бой! Ха! А ловко он отскочил! Да и рукой махнул совсем как рефери на додянге! Сразу видно, научен горьким опытом — для любого судьи, что в ринге, что на канвасе, что на татами, мало радости словить азартную плюху! Впрочем, на сей раз он излишне перестраховался: у меня за спиной обширный опыт, сын ошибок трудных — как спарринговый, так и в масоги, то бишь в поединках в рамках соревнований различного уровня, а у Бурдюка — сбитая вовремя разминки дыхалка. Соответственно, никто из нас особо и не торопился переть буром — оно нам надо, под раздачу лезть, да ещё и добровольно? Я даже стандартный «челнок» изображать поленился, просто встал в боевую стойку и напружинился, чтобы в любой момент отпрыгнуть в сторону. Спрашиваете, почему не встретить оппонента хорошим пенделем? Стесняюсь спросить, а вы Борюсика видели? Да он же сам, своим собственным ртом сказал, что в нём триста два кило! И это он ещё похудел! Так что ну его на фиг, это крайне сомнительное удовольствие. Снесёт к гребеням, и фамилию не спросит. А «магический» режим мне пока что врубать и не хочется, хотя Сохатый, вроде бы, этого не запрещал… — Эй, мамзели! Я сказал — бой! — напомнил о себе вахмистр. — Или вы недостаточно разогрелись? А, взвод⁈ — ВАШБРОДЬ, НИКАК НЕТ, ВАШБРОДЬ! — Не разочаруйте нас, крошки! — Так-то сами напросились! — Борюсик, рванув на груди рубаху — в переносном смысле, разумеется — вдруг подорвался с места, но, так и не добравшись до меня, закрутил нечто тяжеловесно-грациозное, и весьма смахивающее на капоэйру Ангола, только без акробатических элементов — всяких там сальтух, прыжков и нырков. |