Книга Мракобесие и отвага, страница 100 – Александр Быченин

На моё счастье, к предфинальной стычке мы подошли порядком потрёпанные, так что на сей раз получилось более-менее по плану Нежданчика — заниматься самодеятельностью всем было тупо боязно. Зато вон как быстро ту парочку завалили! А вот с последним пришлось повозиться — у него, такое ощущение, шкура раза этак в два толще, чем у собратьев по несчастью! Да и я хорош — загнал его в закуток между двумя выступами на стене, лишив свободы манёвра, но и заодно закрыл его собственной могучей спиной от стрелков и кастеров. Но это ничего! С таким запасом здоровья я его и «сам на сам» забью до смерти. Ногами запинаю.

Собственно, так и произошло: жёстко парировав левым щитом дубину (поза получилась наиклассическая — ни дать, ни взять, тот самый Капитан Америка!) и дождавшись, когда она, отрикошетив, утянет за собой ручищу карлы, я засадил вдогонку ребром правого тарча, махнул им же в обратную сторону, и, позволив инерции развернуть себя вокруг оси, выбросил «вертушку». Тоже с правой ноги, поскольку крутнулся именно в эту сторону. Обычно подобная комбинация, помимо собственно урона, приводила к оглушению противника, причём с удвоенной длительностью эффекта. Но на сей раз сработала даже круче — привратник, дважды поражённый щитом в харю (аналог хука и подобие бэк-фиста), финальной плюхи по кумполу просто-напросто не пережил, ещё в падении растворившись в воздухе. Однако же кучку лута после себя оставить не забыл, хе-хе. Ну а я сам едва не растележился по каменистому полу, поскольку на рефлексах уже замахнулся, чтобы отсыпать добавки, но всё же удержался на своих двоих.

А что поделать? Довольно тяжёлые латы — раз, и натуральные гири-«восьмёрки» (щиты для пущей прочности и убойности цельнометаллические),да ещё и вычурной формы, на руках — два. Инерция, бессердечная ты сука! Почти столь же бессердечная, как и гравитация. Естественно, технику боя пришлось корректировать. Например, на относительно компактные (по сравнению со скутумами) щиты неплохо лёг бокс во всех его проявлениях, начиная с классического и заканчивая тайским. А вот удары ногами я позаимствовал — вы не поверите! — у Кристи Монтейру, «теккеновского» капоэйриста. Вместо твит-хурио-чаги — армада, вместо долио-чаги — меа луа ди френчи, вместо хурио-чаги — кейшада. Правда, тут ещё латные сапожищи сыграли — в них ступню не очень-то и повытягиваешь. И только твит-чаги не претерпел изменений, поскольку совершенству они не требуются, хе-хе.

— Ну ты и монстр, Хворый! — положил мне руку на плечо подкравшийся сзади Неждан.

Так сказать, полностью оправдав собственное прозвище. Как я не зарядил ему в пузо с локтя — ума не приложу. Потом, кстати, ещё и щитом можно было наотмашь добавить. Но нет, сдержался. Мало того, я даже на возмущённый рык не сорвался, лишь попенял с укоризной:

— Ты бы, Нежданчик, поаккуратнее с подкрадываниями. Не ровён час, на кого-нибудь нервного напорешься.

— Чего? — опешил лид. Но довольно быстро сообразил, где именно просчитался: — А, понял! Извиняйте, боярин! На будущее учту! Честно-честно!

— Это какое ещё будущее? — хмыкнул я.

— Ихь вюрде, майн фройнд, совершенно же очевидно — совместное! — как всегда вовремя нарисовался поблизости пастор Шварц. Изольда Венедиктовна по-прежнему оставалась при нём, разве что теперь взгромоздилась кхазаду на холку и выглядывала из-под полей его шляпы то справа, то слева. — А ведь вы, юнгеман, имели нам что-то предъявляйт по поводу кастомности, если меня память не подводит?