Книга Верю, ибо это…, страница 99 – Александр Быченин

Естественно, не среагировать на его появление я не мог. Впрочем, остатки достоинства сохранил, умудрившись не дёрнуться и спокойно повернуться на голос. А потом и тщательно, не скрывая интереса, осмотреть гостя.

Ну, что сказать? Весьма колоритный дядечка! Возрастом чуть за пятьдесят, что здесь, на Тверди, вообще ни о чём не говорит. Телосложения среднего, роста такого же — почти на голову меня ниже. Лицо… да бес его знает! Какая-то затейливая смесь европеоида с кем-то азиатским. Но еле заметно. Если бы не смугловатая кожа и не чуть вьющиеся, пусть и коротко стриженные, и уже траченые сединой волосы, плюс разрез глаз, даже бы и не сказал, что он метис. Или как такие типы называются? А, не суть! Главное, что улыбка располагающая, хоть и ироничная, да и взгляд ровно такой же. А ещё спокойный и открытый. И ничуть не давит — такому смотришьв глаза, и желания опустить очи долу не возникает. Одет в тёмно-серый костюм-тройку и начищенные штиблеты. При галстуке. Единственное, шляпы не хватает, ну и трости. Хотя здесь и сейчас оба этих аксессуара крайне неуместны. Примерно так же, как была бы неуместна переноска с возмущённо вопящей кошкой. Всё-таки правильно я Изольду на сегодня сплавил. Ничего, потерпят. Это я, если что, про фрау Лизхен и фройляйн Малышку Марту.

Справедливости ради, интерес оказался взаимным — пока я пялился на гостя, гость (или, что вернее, хозяин) пялился на меня. И, видимо, результатом осмотра остался доволен, потому что без колебаний протянул мне руку и представился:

— Дэвис, Джон Аластарович, к вашим услугам! Доктор геолого-минералогических наук, профессор. А ещё немножечко историк. И научный руководитель вашей спутницы, леди Амелии!

Фига! А по-русски говорит очень чисто, и не скажешь, что не наш, не славянский! Похоже, рос здесь, в России. А может, и родился.

— Клим Вырубаев, жандармская команда Корсакова-Волжского, группа оперативного реагирования, — вернул я ему любезность. — Но можете звать меня просто Клим.

— А я в определённых обстоятельствах отзываюсь на Камчатку-боя! — улыбнулся Джон Аластарович во все тридцать два зуба. — Это потому, что батюшка мой, Аластар Дэвис, по происхождению авалонец, а матушка — камчадалка. Даже не спрашивайте меня, Клим, как и при каких обстоятельствах они пересеклись, это очень длинная и поучительная история! Боюсь, я с собой не справлюсь, и мы, вместо того, чтобы заниматься делом, предадимся разнузданным воспоминаниям! Как водится, у камина и с бокалом односолодового виски, да под сигару! А Амелия Лукулловна будет нам резать бутерброды да греть чайник, потому как самовар у меня потёк в прошлом месяце! Или всё-таки?.. — с намёком подмигнул мне профессор.

— Даже не вздумайте, Джон Аластарович! — решительно вклинилась между нами Милка. — Экскурсия — значит, экскурсия! Знаю я эти ваши посиделки под вискарик! Потом мне же вас по домам и растаскивать, до беспамятства пьяных! Из сил выбьешься, пока вас в роботакси засунешь!

— Ответственно заявляю, Клим: сие есть гнусный поклёп! — с совершенно серьёзной физиономией, но смеющимися глазами, заявил Джон Аластарович. — Не бываем мы пьяны до беспамятства! Никак не можно это! До полнойобездвиженности — да, грешен. Но не до беспамятства! Я, к великому горю своему, на следующий день всё прекрасно помню. И потому сгораю со стыда и отчаянно желаю утопиться в ближайшем пруду.