Книга Верю, ибо это…, страница 92 – Александр Быченин

— В общем, снова так обстоятельства сложились…

— Да рожайте уже, Назар Лукич! — не выдержал я моральной пытки.

Актёр из Купфера, откровенно говоря, никакой. Но тут он даже не играл, он реально не знал, с какой стороны подступиться.

— В общем, я снова вынужден тебя просить… от себя лично, не от лица куратора и службы!

— Я весь внимание, Назар Лукич! — напрягся я. — Будут какие-то новые вводные?

— Нет, вводные прежние, — поморщился тот. — А вот режим работы… в общем, Клим! С сегодняшнего дня и до получения дополнительных указаний ты освобождаешься от практики в ППС и поступаешь в распоряжение третьего отдела, а конкретно, под командование поручика Купфера, прошу любить и жаловать!

Ого! Попытка пошутить! Н-дя… лучше бы он и дальше мялся.

— То есть вы меня из околотка забираете? — уточнил я на всякий случай.

— Никак нет! То есть, нет, Клим! Ты по-прежнему будешь утром являться на развод, но Архип Якимыч будет тебя оставлять на территории, как прикомандированного. А дальше твоя задача… н-да…

— За Милли следить, что ли? — еле сдержался я, чтобы не скроить презрительную физиономию.

От кого угодно ожидал, только не от него. Всегда неприятно разочаровываться в людях.

— Вот уж чего точно не надо! — всполошился Купфер. — Она ж мне потом весь мозг съест десертной ложкой! А маман поможет!

— Ну а чего тогда⁈ — растерялся я, причём больше от собственной поспешности в выводах, чем от реакции поручика.

— Работай по основным задачам, как и работал, — пояснил Назар Лукич. — Только не в свободное от службы время, а прямо на службе. И, самое главное, постоянно держи руку на пульсе — чего там Милка задумала, куда ещё решила нос сунуть? В смысле, поддерживай контакты и интересуйся планами. А ежели поделится, не стесняйся напрашиваться в сопровождающие. Я её знаю, если она чего-то решила, то непременно сделает! И пусть лучше она с тобой при этом будет, чем одна.

— А если спросит, с чего бы вдруг? — заострил я внимание на самом сомнительном моменте.

Ну а чего? Нормальная мотивация, даже, я бы сказал, уважительная. Не прикопаешься.

— Если… нет, когда спросит — отвечай прямо: беспокоишься ты за неё! — уставился мне в глаза Купфер. — Как бы чего не приключилось! А с тобой оно надёжнее. Грубая мужская сила, все дела. В общем, Клим, делай, что хочешь — дави на жалость, обольщай, в любви до гроба признавайся, ухлёстывай, обещай жениться — да чего я тебя учу, ты и сам неплохо справляешься! — но не позволяй ей лезть во всякие авантюры одной, без присмотра.

— А сами чего же? — уставился я на поручика, проигнорировав намёк на наши с Милкой замуты.

— А меня она на дух не переносит, — понурился Назар Лукич. — В смысле, когда я делаю хоть малейшие попытки ей помочь. Думает, что я до сих пор считаю её мелкой и несмышлёной. И жду от неё исключительно одних неприятностей…

— И ведь это недалеко от истины, верно?

— Ну, меня же тоже можно понять! — всплеснул руками Купфер. — Маман, опять же!

— И давно это у вас?

— Да сколько себя помню! Как самостоятельной — относительно — стала, так и… эх!

— И как же до сих пор справлялись?

— А до сих пор она в такиенеприятности не лезла! — легко парировал мой куратор. — Обходилось как-то. Сначала учителя влияли, потом преподаватели… научный руководитель, опять же. А сейчас она как с цепи сорвалась — такой охотничий азарт проснулся, что ничего вокруг не видит!