Книга Хозяин острова Эйлин-Мор, страница 45 – Сергей Мельников

Косой Нил… Когда его жена, уже на сносях, слегла с сильным жаром, мы с покойным Ганном вышли в море и привезли с линкора «Энсон» судового врача. Было очень трудно убедить высокомерного сассенаха отправиться на берег пользовать какую-то деревенщину, но жена Нила жива и его сын родился здоровым.

Молодой Хэмиш, сын старого пропойцы, славный парень в драных штанах, которому я ссудил деньги на лодку и снасти, хоть сам был сильно стеснен в средствах.

Старик Маклейн, которого я не раз гонял с заднего двора, когда они с Лорной хлестали мой виски. К отраве Аннабель я так и не пристрастился. Лесли, дочь Маклейна, которая частенько пряталась в нашем доме от упившегося до чертей отца. Три года назад она вышла замуж за хорошего парня из Сторновея и живет теперь там, держит лавку и выглядит счастливой. На ее свадьбе мы гуляли всей Мангерстой. Маклейн, как обычно, напился и полез драться к свату, в полтора раза моложе и вдвое крепче. Мы с Йеном тогда едва спасли старого дурака от крепких кулаков разъяренного сторновейца.

Старина Йен, мой лучший друг. Когда внезапный шквал опрокинул мою лодку, он брал меня на лов на своей и делился рыбой до тех пор, пока я не накопил на новую. Куда-то он запропал, но за прошедшие годы должен был вернуться.

Старые добрые земляки… Трусливые твари, убившие моего мальчика.

Тихо зарычав, я бросился к пабу. Меня не пугали их ружья. Моя ненависть, замешенная на обиде, была крепче и острее пули. Я летел быстрее гарпуна. Ярость в кулаках легко пробила бы каменную стену. Я пробежал несколько метров и упал, сбитый с ног. Нэрн рухнул на мою спину и вжал в землю. Я беспомощно рвал руками траву, смешанную с грязью, но сдвинуться с места не мог.

– Мы вернемся, МакАртур, – прошипел он мне в ухо, – следующей ночью вернемся, клянусь, а когда уйдем, Мангерста будет пустой и тихой.

Ярость вышла из меня, как воздух из кузнечных мехов. Я уткнулся лбом в землю и зарыдал. Нэрн отпустил меня. Слезы гасят силу, это знали мы оба.

С трудом передвигая ноги, с дрожащими коленями, я побрел назад. Посреди рыбацких сетей лежала высохшая мумия, полый остов мухи, съеденной пауком, в обрывках паутины. Куда улетела его душа? Неужели Господь отвергнет Шона только за то, что у мальчика выросли острые зубы? За то, что между его пальцами появилась кожаная перепонка?

Я поднял внука на руки, чешуйки иссушенной кожи облетали под моими пальцами. Шатаясь, я побрел к краю обрыва, даже не обернувшись на ощетинившийся стволами паб с вывеской «У Аннабель». Я искал в душе злость, ярость, но находил лишь смертную тоску.

В страшной и мучительной гибели самого дорогого человека виноват я сам.

Бог посмеялся надо мной. Я попытался вырвать внука из Его жадных рук, но лишь подверг мальчика невыносимым мукам. Шон умер охотником, и райские врата для него теперь закрыты навеки. Проклятый себялюбец: чтобы не потерять любимого человека, я обрек его на мучительную смерть и лишил загробной жизни!

Я шел к морю, едва передвигая ноги. Нэрн молча шагал за мной. Когда мы миновали угол дома моей дочери, стукнула дверь.

– Стой, МакАртур. Кажется, нам не придется искать нового охотника по всему острову.

Он скользнул за угол, а я развернулся в направлении звука. Пожелай мне кто-нибудь разнести дробью голову, как Маршаллу, я б принял смерть с благодарностью, но вместо шагов я услышал скрип колес и тяжелое старческое дыхание. От моего бывшего дома по дорожке вдоль луга катилась Лорна в своем деревянном кресле на колесах. Я заметил, как напрягся Нэрн и предостерегающе замотал головой.