Книга Хозяин острова Эйлин-Мор, страница 129 – Сергей Мельников

– Одна из задач этих испытаний – определить влияние подводного взрыва на надводные объекты. «Энсон» слишком велик для этого, а наблюдение за перемещением меток, всплывших из поврежденной мишени, даст направление к усовершенствованию глубинных бомб системы Гендриксена.

– Ну что ж, продолжим, – согласно кивнул адмирал. – Командуйте, капитан.

Гендриксен махнул рукой, и следующая бомба полетела в самый центр ямы. За кормой всплыла оторванная голова с оскаленной акульей пастью, но ее никто не заметил.

1903 год.

Ближе к вечеру «Энсон» выбросил из труб чадный дым и отбыл на восток. Мы дождались, когда солнце скроется за горизонтом, и помчались к яме. Я и надеялся, что кто-то выжил, и боялся этого. Я был готов вытаскивать из-под завалов еще более покалеченные тела и не знал, как смотреть им в глаза. Обхватив под грудь, Лорна несла меня над тем, что совсем недавно было ямой, почти доверху заполненной охотниками. Сейчас она была забита песком и обломками скал, меж которых крабы дрались за редкие ошметки плоти. Мутная взвесь из песка и крови густым облаком висела над ямой, постепенно опускаясь. Даже бессмертный охотник не выжил бы в этом кошмаре.

– Лорна, – позвал я. – нам надо подняться на поверхность. Вдруг кто-то всплыл… Чье-то тело всплыло.

– Я проверю, – ответила она. – Сама, ты мне будешь только мешать. Прости, Дон. Я отнесу тебя на берег и вернусь.

Несколько часов я сидел под скалой. Когда над водой появилась ее голова, я бросился на помощь. Вдвоем мы вытащили сеть, битком набитую останками охотников. На северной оконечности острова мы выкопали общую могилу. Пока я утрамбовывал внушительных размеров холм, Лорна натаскала с пляжа обкатанные волнами камни, и мы выложили из них крест. Я сделал все, что мог, и пусть Господь теперь решит, кто из них достоин прощения.

– Пойдем спать, Дон, – пробормотала Лорна. – Я больше не могу ни двигаться, ни говорить.

– Иди, я посижу здесь, – ответил я.

– Дон… – Она укоризненно посмотрела на меня, и я невесело усмехнулся.

– Обещаю: больше никаких глупых надежд, – сказал я.

Перед рассветом я сидел у дверного проема, возле приоткрытой щели, и ждал. Наверное, я задремал, потому что не заметил, как на свежей могиле появился большой коралловый куст. Я улыбнулся с облегчением. Мой мальчик нашел в себе силы выйти ненадолго на берег и проститься с погибшими охотниками – значит, есть надежда. Когда-нибудь ожоги, которые оставило солнце на его душе, заживут, и Шонни будет жить с нами.

Когда первый розовый луч лег на деревянные доски, я протянул руку, словно окунув ее в жидкий огонь.

– Господи, что еще сделать, чтобы ты меня простил? – прошипел я, корчась от боли, но руку не убрал.

Господь равнодушно молчал. Ему не было дела до отставного капитана с перепонками между пальцев. Боль была невыносимой, но я терпел, упрямо стиснув зубы. Сколько в этом упрямстве было от не угасшей надежды, а сколько от желания наказать себя – не берусь судить. Розовый свет стал золотистым. Солнце карабкалось в безоблачное небо, обещая теплый не по сезону день, а я сидел с объятой невидимым огнем рукой, и слезы боли катились по щекам.

– Опять, Дон? – услышал я усталый голос.

Лорна подошла ко мне, тихая и осунувшаяся, за плечо оттащила меня от двери.