Книга Родственные души. Сборник рассказов современных писателей, страница 16 – Улана Зорина, Лёля Фольшина, Татьяна Левченя, и др.

– Всё, брат, иди, мне нужно ехать, – егерь гладил и чесал его большую морду, обнимал и прижимал к себе.

Волк урчал довольно. Это походило больше на хрип, он рождался глубоко в груди и выходил из жаркой пасти ласковыми мягкими звуками.

– Догар, Догар, хороший, – егерь последний раз потрепал его, достал из кармана карамельку, очистил от бумажки и протянул на ладони волку.

Тот деликатно захватил лакомство языком, потом, слегка повернув голову на бок, зубами сжал конфету и побежал к группе волков, которые лежали на утрамбованной земле. Два серых щенка подбежали к нему, и волк, разгрызя конфету на две части, бросил им. Щенки схватили лакомство и бросились в разные стороны. Догар лёг рядом с тремя самцами, почти такими же крупными, как он сам.

– Ты становишься похожим на собаку, – сказал ему старый рыжий волк с совершенно седой мордой. Его звали Ихван, что значило – брат. И был он честный и справедливый. – Уже и руки лижешь человеку, дожил. Хвостом только начни вилять – совсем похожим на пса станешь.

Догар только ухмыльнулся во всю пасть.

– Нет, не такие были наши предки. Жили они не так и у них была другая пища.

Третий волк, по имени Аргно, чёрный, как смоль, поднял голову и взглянул в сторону борова, валяющегося в луже возле крыльца.

– Вон она, наша пища, – с насмешкой в голосе сказал он. Голос у него был очень приятный, мягкий, взгляд – немного высокомерный.

Волки уважали его, к его суждениям прислушивались. А волчицы наблюдали за ним, и каждая готова была пойти по первому его зову. Но не каждая могла родить. За этим следили люди. Многие волчицы носили на животе специфические рубцы после операции и это было их клеймо, их позор. Отбраковка в экспериментальном заповеднике шла самая жёсткая.

Волки подняли головы, и все вместе посмотрели на свина, перепачканного грязью.

Тот почувствовал это, занервничал, хрюкнул и повернулся. Чёрный красавец Аргно обнажил дюймовые белые клыки и лязгнул. Свин подпрыгнул в своей луже, а волки дружно расхохотались.

– Но мы едим клубни. Здесь в нашей долине. Ходим на охоту за клубнями. За ботву несём нашу добычу нашим жёнам, матерям наших детей.

– Не у всех – дети, – мрачно сказал Ихван, чью волчицу стерилизовали уже несколько лет назад.

– Всё ворчишь, брат, – сказал ему ещё один рыжий волк, Шейхи. – А мыздоровы. Правда, шерсть стала ломкой и тусклой, но в лапах по-прежнему много силы.

– Да, шерсть, это только начало. И клыки наши скоро будут вываливаться, потому что они давно не разгрызали костей.

– Я никогда их не пробовал, – вздохнул Шейхи. – А, интересно, они вкусные?

– Вкуснее турнепса.

Тут волки увидели выходивших из домика людей. Их было трое. Все держали в руках дорожные сумки или рюкзаки. В этот день уезжали они все.

– У них праздник, – проворчал Ихван, утыкаясь мордой в лапы.

А Догар сорвался с места и бросился к уходившим. Собаки, провожавшие хозяев, при виде его, отскочили в стороны, но даже не заворчали. А Догар, сзади наскочив на старшего егеря, легонько ударил его в спину передними лапами. Мужчина покачнулся, переступил и оглянулся.

– Чтоб тебя! Догар, разбойник, а если бы ты меня уронил? – егерь повернулся, волк опёрся передними лапами ему в грудь. – Ах ты, серая шкура.

Егерь бросил свою сумку на землю и обнял волка, трепля его бока. А Догар, отвечая ему тем же, пытался лизнуть в щёку. Они были разные, два эти существа, и относились друг другу по-разному. Человек был уверен в своём превосходстве над волком и вёл себя покровительственно. Волк был уверен в равенстве и вёл себя, как равный. Они бы никогда не поняли друг друга. Но это не мешало им дружить и находить радость от общения.