Книга Парс Фортуны, страница 71 – Оксана Есипова

Бабушка спокойно, с каким-то странным выражением смотрела на меня. Суетливость её движений куда-то пропала, мне даже показалось, что она немного изменилась внешне. Ох уж это разыгравшееся воображение. Поскольку ни Нина, ни бабуля не произнесли ни слова, мне пришлось продолжать:

– Скажи, зачем ты водила меня в детстве к Агриппине Тихоновне?

– Что же, я знала, что рано или поздно ты появишься здесь с этим вопросом. Скорее, я удивлена, что так поздно, – вздохнула моя родственница. – И я знала, на что иду, отправляя тебя к Ниночке.

Девушка потупила глаза, я же, напротив, смотрел на бабушку не отрываясь:

– Так зачем же?

– Если ты задаёшь этот вопрос, ты уже знаешь ответ.

– Догадываюсь. У меня была сила, которую ты решила убрать?

– Серёжа, силу убрать нельзя.

– Что же тогда?

– Я хотела тебе спокойной жизни. Неужели ты совсем ничего не помнишь? В детстве ты постоянно беседовал с призраками, открывал двери в параллельные пространства. Ты всем об этом рассказывал. Воспитателям в детском саду, бабушкам на лавочке. Мы объясняли окружающим, что у тебя богатое воображение, но многие, несмотря на это, считали тебя сумасшедшим. Шушукались за спиной. Родители запрещали деткам играть с тобой, опасаясь, как бы чего не вышло.

Я закрыл лицо руками. Так вот откуда это чувство из детства, что, открыв дверь в любой подъезд, я могу попасть в иной мир. Любую дверь, даже выдуманную. Это не детское воображение, не мечты, даже не метафоры. Так и было.

– Агриппина просто сковала силу в тебе. До поры до времени. Но она всё время дремала внутри. Разве не замечал? Ты считал случайностью своё везение? Не обращал внимания, как изменялись в лице люди, когда ты слово в слово повторял им их мысли?

Бывало, бывало. Я-то (глупец!) думал, что великолепно разбираюсь в психологии.

– Но откуда в нашем роду сила?

Бабушка едва заметно улыбнулась.

– А ты думал, мы с Агриппиной почему дружим?

– Так ты… Ты, – я запнулся, – тоже? Тоже обладаешь силой?

– Конечно. Хотя и не такой, как ты. Ты первый за много поколений, в котором способности проявились так ярко. Настолько, что мы просто не знали, что и делать с тобой в детстве. Тогда сковать силу казалось верным решением.

– Значит, – мысли мои скакали, я не мог сосредоточиться на важном, – ты тоже видела Блонди?

– Эту милую девочку? Ниночка, как она?

– Да почему вы все зовёте её милой девочкой, нашей девочкой? Почему она сказала мне, что только я говорил с ней, как с равной?

Нина и бабушка снова уставились на меня с одинаковым удивлением.

– Потому что Блонди – ребёнок. Девочка шести лет, – пояснила обескураженная Нина. – Точнее, она погибла, стала привидением, будучи малышкой.

Блонди – ребёнок! Конечно! Отсюда и капризы, и покровительственный тон Нины, снисхождение к шалостям призрака. И первый бунт ребёнка против взрослых. А я гадал, что за странные у них отношения. Вообразил себе красивую девушку, тонкий стан, прелестное личико. Интересно, теперь я буду видеть Блонди в образе ребёнка?

– С ней сложно, но она давно член семьи, – продолжала Нина, словно отвечая на мои мысли. – Блонди решила остаться с нами, согласилась помогать в обмен на помощь с обучением. И она многому научилась. Но опыт, полученный бестелесно, не равен опыту взрослеющего человека. Хотя призрак и учится на Земле уже несколько поколений, ему очень не хватает социальной адаптации. Её общение ограничено нашей семьёй.