Книга Тысяча, страница 7 – Эд Кузиев

Устав от спама, Михаил включил режим тишины. Двадцать две минуты до лаборатории, а ему уже загадили весь мозг. Зудящее желание взять кредит и провести незабываемые шесть дней в анабиозе, утонув в череде оргазмов и наркотического трипа. Байк резко затормозил. Через секунду запустилась система мониторинга состояния, в мгновения ока определены сигнатуры угроз. Так и есть, эмоциональный маркер передавал сигналы, провоцируя мозг на определенные действия. Даже в чертовом теле синта.

Его остановку между землями корпы восприняли неверно. Через мгновения появились рекламные роботы и гиены банд. Секс, дурь, ночная охота на не граждан. Алым горели 3д-проекции рекламныхмаркеров, намекая на сотни вредоносных программ. Через секунду зашумела спайка пулеметов, а Михаила впервые за долгие года коснулся азарт охотника. С лицензией на окончательное убийство и полный карт-бланш покровителя, гашетка манила вседозволенностью палача.

Миг и от плотной толпы страждущих остались лишь инвалиды-ветераны-калеки. Вернее один из успешных вымогателей нового времени. Плачевным состоянием своих тел, вызывающих лишь жалость и требующих милостыню. Смешно, как по одной дороги ковыляли бывшие непримиримые враги и заклятые друзья, будто в Чистилище в ожидание судного дня. В узнаваемых экзоскелетах с нашивками поверженных корп. Анализ тут же подсветил цели, как условно безопасные. И будь коэффициент биологического тела у синта Замотаева выше двенадцати, то баланс спустя секунды похудел на пару сотен кредитов.

Тот, кто горел в кислоте, чьё тело ломали мехи и роботы, а нейро и декодеры рвали разум на тысячи кошмаров, знает, каково это жить вне тепла родной корпорации, пока не начислят баллы за участие. В одиночестве, утонувшим в бесконечной череде: борьба за жизнь-стимулятор-беспокойный сон.

Вскоре и попрошайки исчезли в ямах и схронах, кроме одного. С одной здоровой конечностью, на собранной из мусора и хлама грузовой тележке, он давил тяжёлым взглядом, полным ненависти, байк. А затем.

Нащупав среди мусора булыжник, точным броском попал в бронированное стекло тактической единицы по противодействию симбиотам.

Михаил удивлённо смотрел, как рвётся в проклятиях рот ветерана. Опомнившись, включил звук.

— Добей меня, сука. Жми на гашетку. Я устал биться за жизнь и ждать очереди на пособия. Будь прокляты корпы. Все вы. Пузырьки, мехи, химия, шоколадки. Твари!

—Назовись! — дрогнувшим голосом произнёс унтер-офицер, но динамики передали металлический ровный голос.

— Я, Гашек Вильсонн, лидер отряда «Берсерк», требую последний бой. Я жажду Цифровой Вальхаллы, в чертогах Одина! — брызжа слюной, прокричал калеченный.

— Где регалии?

— Отдал за вот эту руку! Бейся, трус!

Гашек вырвал откуда-то из-под днища тележки остро заточенную железку и слишком поспешно помчался на разбитых колёсах к байку. Берсерк, одним словом.

Пока Михаил размышлял, а спайка пулеметов упустила цель из-за мёртвой зоны, тележка быстро пролетела оставшееся расстояние, но на этом везение последнего рывка закончилось.Отлетело переднее колесо, перевернув гроб со всем содержимым. Только воина это не оставило. Он полз, цепляясь арматурой за покрытый грязью и отбросами мостовую. Был прекрасен в своей ярости и желании умереть.

Решение, принятое спонтанно, интуиция схватилась за обрубок штурмовика, руки запустили захват, заботливо укрыли парализующей сеткой тело и намертво притянули к корпусу байка.