Книга Протокол «Изнанка», страница 34 – Виктор Корд

Он врезался в БТР Гильдии, проломив крышу кулаками.

А потом посыпался Рой.

Сотни черных фигур на тросах, на парашютах и просто так (регенерация позволяла ломать ноги при приземлении и сращивать их за минуту).

Я прыгнул последним.

Купол парашюта раскрылся над головой с хлопком.

Я видел, как подо мной разверзается ад.

Белый мрамор Цитадели окрашивался в черный (кровь мутантов) и красный (кровь людей).

Моя армия вступила в бой.

И это был не просто бой. Это была казнь.

Я приземлился на балкон второго этажа главного корпуса.

Отстегнул стропы.

Выхватил тесак и пистолет.

— Анна! — прокричал я в разбитое окно. — Я пришел за рецептом!

Из темноты коридора на меня смотрели десятки глаз.

Это были не гвардейцы.

Это были пациенты Гильдии. Те, кого Анна «улучшила».

Гибриды людей и медицинского оборудования. Киборги с капельницами вместо рук, с аппаратами ИВЛ, встроенными в грудь.

Армия инвалидов, превращенная в оружие.

— Добро пожаловать в Хоспис, —прошелестел голос из динамиков.

Они бросились на меня.

Коридор главного корпуса Цитадели напоминал стерильный ад.

Белый кафель, белые лампы дневного света, белые двери палат.

И кровь. Много крови.

Но не красной.

Из тел, которые бросались на нас, текла желтая, маслянистая сукровица, смешанная с охлаждающей жидкостью имплантов.

— … помогите… — хрипел обрубок человека, ползущий ко мне. Вместо ног у него была гусеничная платформа от инвалидного кресла, а вместо рук — циркулярные пилы.

Его глаза были полны слез. Человеческих слез. Но его тело выполняло программу убийства.

— Прости, — я вогнал тесак ему в затылок, перерубая мозговой ствол.

Пилы замерли в сантиметре от моего бедра.

— Они… живые? — спросил Борис, отшвыривая кибер-рукой тело медсестры, у которой из спины росли металлические щупальца.

— Были живыми, — ответил я, вытирая лезвие о халат убитого. — Анна не просто лечила их. Она использовала их как конструктор. Это «утилизация брака».

Легион шел впереди.

Он был похож на ледокол в море плоти.

Его хитиновая броня была исцарапана, покрыта подпалинами от лазеров, но держала удар.

Он не убивал. Он ломал.

Отрывал манипуляторы. Сминал кирасы. Вырывал блоки питания.

— НЕ… БОЙТЕСЬ… — рокотал он, хватая за горло киборга с огнеметом вместо головы. — БОЛЬ… УЙДЕТ.

ХРЯСЬ.

— Отец, — голос Веры в наушнике. — У вас гости. Этаж выше. Они спускают «Гвардию». Настоящую. Не инвалидов.

— Сколько?

— Два взвода. Экзоскелеты класса «Архангел». Тяжелое вооружение. Они идут к вам по лестнице.

— Понял. Борис!

— А? — гигант оглянулся, держа в руке оторванную ногу робота.

— Лестница. Перекрой. У тебя есть пять минут, чтобы превратить пролет в баррикаду.

— Сделаю.

Борис подошел к стене. Ударил кулаком.

Титановый кулак пробил гипсокартон и кирпич.

Он начал выламывать куски стены, заваливая проход.

— А мы? — спросил я, глядя на Легиона.

— МЫ ИДЕМ ВВЕРХ. К МАТЕРИ.

— К какой матери?

— К ТОЙ, ЧТО СОЗДАЛА ЭТОТ… УЛЕЙ.

Мы рванули к лифтовому холлу.

Двери лифта были заблокированы.

— Отойди, — я достал последнюю гранату (термитную).

Вставил в щель. Выдернул чеку.

ПШ-Ш-Ш!

Белое пламя проело металл.

Двери рухнули внутрь шахты.

Кабины не было. Только тросы, уходящие в темноту верхнихэтажей.

— Полезли, — скомандовал я.

Легион подсадил меня. Я ухватился за маслянистый трос. Перчатки скользили.

Монстр полез следом, вгоняя когти в бетонные стены шахты.