Книга Протокол «Изнанка», страница 19 – Виктор Корд

«БАРОН ФОН ГРЕЙ — СПАСИТЕЛЬ ИЛИ ТЕРРОРИСТ? ГУБЕРНАТОР СОЗЫВАЕТ ЭКСТРЕННЫЙ СОВЕТ».

— Ты легализован Империей, — сказал Волков, тыкая пальцем в газету. — Но для городской элиты ты — выскочка, бандит и некромант, который захватил собственность уважаемого Графа Орлова. Твой патент ЧВК — это просто бумага. Чтобы работать в городе, тебе нужна лицензия от Мэрии. И допуск от Совета Аристократов.

— И что? Я приду и возьму его.

— Если ты придешь к ним с армией зомби, они объявят тебя врагом народа. И тогда Империя умоет руки. Шувалов сдал тебя, дав титул, но он не дал тебе неприкосновенности от местных законов.

Волков подошел ко мне вплотную.

— Мы на мели, Виктор. Счета заблокированы до выяснения обстоятельств смерти Орлова. Нам нужен контракт. Официальный, жирный контракт на защиту города.

— И кто его подпишет?

— Губернатор. Сегодня вечером в Ратуше прием. «Бал Выживших». Вся элита соберется там, чтобы решить, как делить шкуру неубитого медведя — то есть твою шкуру и активы Орлова.

— Ты хочешь, чтобы я пошел на бал? — я рассмеялся. — Я? В этом?

Я указал на свой грязный, прожженный кислотой плащ.

— Ты пойдешь туда как Барон. Как герой. И как владелец единственной силы, способной остановить Гниль.

Волков улыбнулся своей фирменной акулией улыбкой.

— Мы продадим им не страх, Виктор. Мы продадим им надежду. По завышенному тарифу.

— Социальный лифт, — пробормотал я. — Из канализации — в высший свет.

— Именно. Только помни: в этом лифте часто обрезают тросы.

Я посмотрел на шприц с остатками черной жижи.

У меня есть оружие. У меня есть армия.

Теперь мне нужно надеть смокинг, улыбаться людям, которые хотят меня убить,и убедить их, что я — их лучший друг.

Это будет сложнее, чем резать мутантов.

— Вера! — крикнул я. — Ищи утюг. И мой парадный камзол. Мы идем в гости.

Если Ад существует, то вход в него наверняка выглядит как парадная лестница городской Ратуши в ночь «Бала Выживших».

Красная ковровая дорожка, пропитанная дождевой водой и грязью с подошв дорогих туфель, тянулась вверх, к массивным дубовым дверям, охраняемым гвардейцами в парадной форме. По бокам от дорожки стояли прожекторы, чьи лучи разрезали ночное небо, выхватывая из темноты силуэты разрушенных небоскребов на горизонте.

Пир во время чумы. Классика жанра.

Наш кортеж — черный бронированный лимузин Волкова и два джипа сопровождения с эмблемой «Панацеи» (череп и шприц, мой личный дизайн) — остановился у подножия лестницы.

— Готов? — спросил Волков, поправляя галстук-бабочку.

— Я готов убивать, — ответил я, глядя в тонированное стекло. — А вот улыбаться этим упырям — это уже сверхзадача.

— Улыбка — это тоже оружие, Виктор. Иногда страшнее пистолета.

Дверь открыл швейцар в ливрее.

Я вышел на улицу.

Вспышки камер ударили в лицо. Репортеры, которых пустили в «зеленую зону», жаждали сенсации.

— Барон фон Грей! Это правда, что вы используете некромантию?

— Господин Волков! Банк «Грифон» банкрот?

— Что происходит в Серой Зоне?

Я игнорировал их.

Я прошел по дорожке, чувствуя на себе сотни взглядов.

На мне был черный камзол военного покроя, сшитый на заказ за три часа лучшими портными из подвалов Китайского квартала. Высокий воротник скрывал шрамы на шее. На правой руке — черная перчатка, скрывающая Ожог Империи.

Рядом шла Вера.

Валькирия сменила камуфляж на вечернее платье. Темно-синее, с разрезом до бедра, под которым угадывалась кобура. Она выглядела не как леди, а как хищная кошка, которую нарядили в шелк. Ее глаза сканировали толпу, ища угрозу.